Он говорил столь убедительно и улыбался столь дружелюбно, что появилась твердая уверенность: все вещи буду осмотрены, и не один раз. Боже мой, а ведь я даже не знаю, что там лежит! Вдруг мисс Мэннинг возила с собой что-то компрометирующее, да еще в крупных объемах? С другой стороны, если даже употребление кокаина не считается чем-то предосудительным, то что такого у нее могло быть в багаже? Что в России может быть запрещенным?
Я бросила отчаянный взгляд на Песцова, тот и сам казался растерянным, но тем не менее пришел на помощь:
– Ваша светлость, не лучше ли позволить мисс Мэннинг отдохнуть хоть немного, поужинать, принять ванну?
– У меня в ее распоряжении будет ванна куда больше. И горничная. И целитель. Я все же настаиваю, чтобы вас осмотрели, мисс Мэннинг. Такое потрясение не могло пройти бесследно. Я не хочу, чтобы мир потерял прекрасную певицу.
Приоткрытая форточка заманчиво манила. Появился соблазн перекинуться и сбежать, оставив все проблемы на Песцова. Он талантливый, непременно что-нибудь придумает для спасения собственной пушистой шубки. Останавливала только неуверенность в том, что удастся выбраться из города, и уверенность в том, что с документами придется распрощаться.
В дверь постучали, и после командного «Войдите» от Соболева на пороге возник коридорный и, нервно дергая глазом, проблеял, что сани уже поданы ко входу. Блеянье получилось столь выразительное, что невольно закралось подозрение, не Овечкин ли он. С другой стороны, не будет же гордый представитель звериной фамилии работать на столь неприметной должности? Или это зависит от самой фамилии, и Овечкины и Барановы могут работать где угодно без урона звериной чести?
– Мисс Мэннинг, прошу вас, – предупредительно сказал Соболев. И даже улыбнулся, хищно так.
– Простите, но я вынуждена отказаться. Я устала и нуждаюсь в отдыхе, – почти невежливо ответила я, изо всех сил напрягая горло, чтобы говорить как можно неразборчивее. Увы, на певучее контральто мисс Мэннинг мой голос не походил ни в малейшей степени.
– Отдохнете в моем доме.
Соболев уставился на свою руку, сжимая и разжимая пальцы, словно раздумывая, какое заклинание лучше применить. Я внезапно вспомнила плетение от ментального воздействия и набросила его на всякий случай на себя и Песцова. Не хотелось бы, чтобы сообщник выдал что-то, касающееся меня, и неважно, правду или свои домыслы, что было бы еще хуже: подозреваю, они еще страннее правды.
Песцов сделал большие глаза, то ли заметив, что я на него бросила плетение, то ли, что более вероятно, пытаясь донести, что с князем спорить не стоит.
– Пойдемте же, мисс Мэннинг, – нетерпеливо сказал Соболев. – Все, что нужно, сделают без вас. И вещи соберут, и за номер заплатят. Даже не беспокойтесь.
– Я бы хотела оставить номер за собой, – напротив, забеспокоилась я.
– К чему вам лишние траты, мисс Мэннинг? – по-доброму улыбнулся Соболев. – Когда будете уезжать, я распоряжусь, чтобы вас отвезли прямо к поезду, так что необходимости сохранять за собой номер у вас нет.
– Не хотелось бы злоупотреблять вашим гостеприимством.
– Помилуйте, мне в радость принимать столь красивую даму. Или вы боитесь, что не дойдете? Тогда я распоряжусь, чтобы вас вынесли.
Последнее звучало уже открытой угрозой. Устроить скандал? Ни на миг не засомневалась бы, если бы не необходимость соответствовать облику мисс Мэннинг. Приличный скандал шепотом не устроишь, а стоит мне заговорить чуть громче, и Соболев непременно поймет, что английский язык мне неродной, что, в свою очередь, вызовет кучу ненужных вопросов. На Песцова я посмотрела весьма мрачно, он же лишь руками развел. Я глазами показала ему на шкаф, на котором лежали жизненно необходимые мне учебники с документами. И если с учебниками я расстаться могла, пусть и с душевными страданиями, то без направления от Шитова моя жизнь усложнялась еще больше. Как ни странно, Песцов понял, сделал пару мягких неслышных шагов к шкафу и даже нащупал нужное.
– Ваша светлость, мои вещи тоже соберут? – как ни в чем не бывало спросил он.
– Разумеется, – бросил Соболев. – Не оставлять же мисс Мэннинг без дружеской… гм… поддержки близкого человека? Вы едете с нами.
– Я хотел бы захватить саквояж с самым необходимым сразу.
Песцов, прижимающий невидимые для остальных книги к животу, со стороны выглядел наверняка очень забавно, поскольку Соболев с трудом сдержал улыбку, когда на него взглянул. Но сдержал и довольно серьезно разрешил:
– Захватывайте. Но прямо сейчас. Не тяните.
Песцов кивнул в знак того, что понял, и шмыгнул за дверь так, что только хвост мелькнул бы, если бы таковой имелся в этом облике. Я же принялась медленно собираться под тяжелым княжеским взором. Интересно, в чем именно меня подозревает Соболев? Неужели в том, что Волков втемную разыграл своего агента? Тогда любой должен был понять, что в такой ситуации никто не стал бы хранить имя нанимателя в тайне. Выгораживать того, кто пытался тебя убить, стал бы только полный идиот. С другой стороны, Соболев мог вообще сомневаться в нашей версии случившегося, слишком она ненадежная.
