Я думала, сразу после размещения в княжеских хоромах Песцов помчится ко мне согласовывать наши показания. Он и вправду помчался, но только не ко мне, а в соболевский парк – разминать лапы, о чем по выходе из саней попросил разрешения у Соболева. Тот снисходительно согласился, что возможность размять лапы – священна, но предупредил, чтобы гость не заходил дальше парковой территории. И теперь я со снедающей душу завистью наблюдала, как Песцов неторопливо трусит по белейшему снегу, почти с ним сливаясь. В этой ипостаси пушистость кости была не столь выражена, прямо скажем, смотрелся его зверь весьма скромно, что явно не мешало ему чувствовать себя занявшим первое место на конкурсе «Мистер мира». Уши гордо стояли торчком, а хвост реял, как флаг победителя, коим Песцов наверняка сейчас себя и чувствовал. На мелкую живность он внимания не обращал, а вполне себе целеустремленно двигался к фонтану, сейчас, разумеется, не работающему, но и не прикрытому сугробами настолько, чтобы нельзя было различить композицию. Возможно, тому виной было тонкое снеговое покрывало, но мне опять показалось, что там изображены не соболи, а горностаи: слишком изящными были зверьки, а снег придавал им пушистую белизну, даруя видимость шубки. Песцов тем временем добежал до фонтана, покружил рядом, не придерживаясь дорожек и испещряя нетронутое снежное покрывало газонов причудливой вязью следов. Застыл на месте, а потом азартно начал копаться в снегу, то ли мышкуя, то ли собираясь возвести вокруг себя снежные укрепления. Действительно: в деле защиты от Соболева никакие меры предосторожности не лишние.
Увлекшись, я даже не сразу обратила внимание на стук в дверь, который становился все более настойчивым и начал сопровождаться нервным выкрикиванием имени певицы, из-за чего я еще некоторое время не принимала это на свой счет.
Оказалось, что мои завистливые наблюдения песцовского променада прервал целитель Соболевых, к ужасу, тоже прекрасно говорящий по-английски. На мой взгляд, при желании ему удалось бы выдать себя за уроженца туманного Альбиона с куда большим успехом, чем мне. Возможно, не в самой Англии, но среди тех, кто мало-мальски говорит на этом языке, – запросто. Так что в нашем общении будет наиважнейшим не забывать, что рот мне открывать строго противопоказано. Разве что только язык показать. Разумеется, для целительского осмотра, а не чтобы подразниться.
– Мисс Мэннинг, его светлость сообщил мне о ваших проблемах со связками, – деловито сказал он. – Не соблаговолите ли снять защиту, чтобы я мог вас осмотреть?
Я покачала головой, показывая, что нет, не соблаговолю. Если уж его поставили в известность о проблеме с моими связками, наверняка упомянули и о том, что защиту я снимать не собираюсь.
– Мисс Мэннинг, я понимаю ваши опасения, особенно после того, что сегодня случилось, но, уверяю вас, в этом доме вам ничего не грозит, – дружелюбно улыбаясь, заявил целитель.
Поскольку мое мнение было полностью противоположное, я опять покрутила головой, раздумывая, настаивает ли целитель на снятии моей защиты больше по профессиональной необходимости или по настоятельной просьбе нанимателя. Второе тоже казалось весьма вероятным.
– Если вы опасаетесь, что я могу узнать что-то, не предназначенное для посторонних, – продолжил вкрадчивые уговоры целитель, – то я могу напомнить о клятве, которую дают все целители.
Прозвучало весьма убедительно, возможно, потому, что он не стал напоминать о клятве, которую дают при приеме в клан и которая стоит над всеми остальными клятвами. То есть если этот господин посчитает, что открытие моей тайны пойдет на пользу клану, то он недрогнувшим языком выложит все Соболеву. А уж как они хранят и приумножают тайны, я уже узнала на примере Ксении Андреевны, которая считает, что чем больше людей разделили между собой секрет, тем он лучше хранится.
Наверняка целитель был настроен меня уговаривать еще долго, но я сделала вид, что ужасно утомлена, откинулась на спинку кресла и даже глаза прикрыла, после чего он возмущенно кашлянул и сказал:
– Мне очень жаль, что вы столь безответственно относитесь к собственному здоровью, мисс. Непозволительно безответственно. Тем не менее я пришлю вам капли для облегчения состояния горла. Они вам точно не помешают. Отдыхайте пока.
Я настроилась выполнить его рекомендации в отношении отдыха и даже прилегла на кровать. Но этот отдых продлился недолго, поскольку неожиданно я обнаружила в комнате несколько артефактов, которые, как мне показалось, отнюдь не все относились к бытовым. Пока я размышляла, как можно вывести из строя весь этот арсенал, принесли вещи певицы, а вместе с ними принесло Песцова, который выглядел до отвращения довольным. Еще бы: я бы тоже предпочла бегать по снегу, а не отбиваться от целителя. Пахло от компаньона той самой свежестью, которую приносят с собой после прогулки на морозе. Восхитительный аромат свободы!
