– То, что подсказывает сердце.
– Вернуть Львовым?
Велес замерцал и исчез. Огоньки на стенах заволновались, намекая, что собираются погаснуть, если я не потороплюсь. Моя рука, в которую впиталась божественная сила, ничем не отличалась от второй и вряд ли смогла бы осветить путь, останься я в темноте. Но зачем здесь оставаться? Велес не вернется, он сказал и сделал все, что собирался. Не знаю, наблюдал ли он за мной сейчас, но перед тем, как направиться к выходу, я поклонилась и прошептала: «Спасибо». Провожающие меня огоньки все слабели и слабели. Когда я оказалась у двери, они мерцали уже едва заметно. Дверь раскрылась сама, а за ней обнаружились неприветливое зимнее утро и неприветливый хмурый Песцов. В этот раз во вполне себе приличном человеческом облике.
– Елизавета Дмитриевна, неблагоразумно ходить без защиты, – сказал он. – Этак каждый в вас признает наследницу Рысьиных.
– А вам не хочется делиться деньгами? – не удержалась я и повернулась, чтобы проститься с местом, в котором дали хоть какой-то совет, пусть странный и неопределенный. Но за спиной уже ничего не было, даже следов кланового святилища не осталось. Но было ли оно здесь, или в силах Велеса провести меня тропами, пронизывающими пространство, словно иголка смятый лист?
– Значит, вы решили отказаться? – сделал вывод Песцов. – Мне очень жаль, Елизавета Дмитриевна.
– Что придется звонить княгине? Или вы решили сдать меня Волкову? Не столь прибыльно, но безопасней?
– Елизавета Дмитриевна, никому я сообщать не буду, – поморщился он. – Мне доходчиво объяснили, что этого делать нельзя.
– Кто объяснил? – насторожилась я.
– Тот, у кого вы были сейчас в гостях, хорошо бы об этом не узнал Соболев. Так что мне просто очень жаль, но до поезда я вас непременно провожу.
Я вернула себе облик мисс Мэннинг и щиты, не позволяющие учуять во мне оборотня.
– Давайте свой артефакт, – ворчливо сказала я. – Посмотрю, что получится. Кстати, сколько вы мне заплатите, если я соглашусь сыграть роль певицы? И да, артефакт идет бонусом. Он мне нужен.
Горностаи оказались и на здании театра, в котором планировалось выступление. Думаю, уж там придирчивая мисс Мэннинг не нашла бы изъянов. Даже в гримерке, где, несмотря на зимнее время, стояла огромная корзина роз, она не стала бы лазить с сантиметровой лентой – размеры предоставленного помещения отвечали отнюдь не скромным запросам. Конечно, команда по мини-футболу проводить тут тренировки вряд ли смогла бы, но место нашлось и для гардероба, и для чайного столика, и даже для кушетки, отгороженной ширмой. Наверное, на случай, если звезда после выступления будет не в состоянии вернуться в гостиницу. Основания для такого предположения были: на гримировальном столике на видном месте стоял графин с коричневой жидкостью, и вряд ли это был охлажденный чай. Неужели в список требований мисс Мэннинг входило бренди? Я с сомнением посмотрела на сопровождающую нас даму. В этот раз это была не директор театра, а всего лишь его помощница. Правда, болтала она почище Соболевой, практически не закрывая рта, а еще раздражающе вертела головой. Постоянно вертела, словно создавала себе обзор в триста шестьдесят градусов, боясь что-то не заметить.
– Право слово, господин Песцов, – расстроенно щебетала она, – ума не приложу, как такое могло случиться. От Соболевых вещи мисс Мэннинг были отправлены сюда.
– Но не доставлены, – сурово сказал Песцов, надвигаясь на собеседницу широкой грудью.
– Почему же? Доставлены, но не все, – пискнула она. – Только одного чемодана недосчитались.
– Но чемодан-то был как раз с концертными платьями мисс Мэннинг!
Песцов бушевал столь грозно, словно не сам уговорил меня незаметно уничтожить этот чемодан при погрузке. А что оставалось делать? Если обычное платье можно было как-то закамуфлировать шалью или мехами, коих после певицы остался неплохой выбор, то по концертной одежде было особенно заметно, что она мне не принадлежала, и это выдавало меня полностью. Выдавал бы и цвет волос, но этот вопрос удалось решить еще в соболевском особняке, подобрав подходящее плетение. И теперь на них тоже лежала иллюзия тщательно подобранного цвета волос мисс Мэннинг. Но с телом, увы, так не получится: даже если бы удалось экстренно что-то изучить и придать моим формам иллюзорный объем, одежда все равно висела бы на мне, а не на иллюзии. На иллюзию платье не натянешь, во всяком случае, на мою. Наверное, более продвинутому магу не составило бы труда создать иллюзию определенной плотности, которая удерживала бы на себе одежду, придавая ей нужную форму, но, увы, я была не столь искусна. Песцов, услышав мое признание в профнепригодности, расстроенно посопел, а потом предложил выход: он отвлекает лакея, я использую чары отведения глаз и сжигаю чемодан с концертными вещами. Разделение обязанностей помогло провернуть все почти идеально. Почти – потому что чемодан сгорел, но оставил после себя кучку пепла, небольшую и очень легкую, которую ветер практически сразу разметал. Диверсия прошла незаметно.
