– Мы непременно найдем, – удерживая рыдания, сказала помощница директора. – Ради всех богов, не переживайте, Дмитрий Валерьевич.
Нервная она какая-то, эта Канарейкина. Казалось бы, на такой работе должна быть привычна ко всяческим стрессам, но нет: Песцов почти не повысил голоса, а у нее уже влажно поблескивали черные, близко посаженные глаза и шмыгал нос.
– Сударыня, как я могу не переживать? Концерт менее чем через час. Что мне говорить подопечной?
– В крайнем случае мы подберем что-нибудь из театрального гардероба, – оптимистично предложила дама.
– То есть вы хотите, чтобы мисс Мэннинг выступала в вашей бутафории? – обманчиво тихо уточнил Песцов. – Вы действительно хотите, чтобы я сделал ей такое оскорбительное предложение?
Он возмущенно стукнул ладонью себя в грудь, как нельзя лучше отыгрывая выбранное амплуа защитника подопечной певицы. Наверное, сам Песцов жаждал славы и театральных подмостков, в нем явно умирал великий актер: речь, жесты, выражение лица – все было направлено на то, чтобы донести до единственного зрителя силу песцовских переживаний. Моя же роль сводилась к тому, чтобы тихо стоять рядом и непонимающе хлопать глазами. «Для всех вы бережете пострадавшее горло, – предложил Песцов. – Пусть с вами общаются через меня, чтобы не возник вопрос, почему англичанка говорит с русским акцентом. Вам-то еще ничего, а моей репутации точно конец». Заботился он о своей деловой репутации почище, чем барышня на выданье – о девичьей, поэтому, когда он узнал о моем согласии поддержать небольшой обман с гастролями, необычайно воодушевился и начал с невероятной скоростью генерировать планы, позволяющие спасти наши пушистые шкурки.
– Из зрительного зала все равно разницы видно не будет. Дмитрий Валерьевич, сами посудите, что я могу сделать? – Канарейкина заломила руки и опять огорченно шмыгнула маленьким острым носиком. – Вы же понимаете, что за полчаса платье для мисс Мэннинг взять неоткуда. А она уже знает, что чемодан пропал?
При этом она понизила голос, словно боялась, что я услышу. Я сделала вид, что вообще не в курсе, о чем они там беседуют, прошла к гримировочному столику и села перед зеркалом. Мне же еще придется наносить иллюзию концертной раскраски певицы. Да уж, жизнь мага-неумехи непредсказуема.
– Разумеется, нет, сударыня, – раздраженно бросил Песцов. – Я надеюсь, что пропажа – лишь недоразумение, которое будет вскоре разрешено. Сам князь Соболев обещал, что не пропадет ни булавки, а тут испарился целый чемодан. Боги мои, да мисс Мэннинг ни за что к нам больше не приедет: мало того что натерпелась страху, так еще и без вещей осталась. Ценных вещей, между прочим. Настоящий шелк и бархат с флорентийскими кружевами, а не раскрашенная дерюга, коей, сударыня, вы предлагаете заменить ее одежду.
– Князя Соболева уже поставили в известность. Он непременно все решит.
Я откашлялась и вывела в воздухе знак вопроса. Мол, где мои вещи, мне пора уже готовиться к выступлению.
– Филиппа, вы только не переживайте, – вдохновенно сказал Песцов. – Не могут найти ваш чемодан с концертными платьями.
– Хм… – протянула я, в очередной раз порадовавшись, что получила в наследство от мисс Мэннинг такое прекрасное выразительное междометие, знание которого дает возможность не показывать акцент, зато показывать отношение к происходящему.
Песцов подошел ко мне и встал за стулом, уставившись в отражение зеркала то ли на меня, то ли на себя.
– Мы непременно решим возникшую проблему, дорогая.
Свою речь Песцов сопроводил столь выразительным взглядом, что даже самый ненаблюдательный зритель уверился бы в неформальности наших отношений. Канарейкина исключением не стала, она мило порозовела и отвела взгляд в сторону, наверняка думая о развратности иностранцев. Или завидуя оной. Кто там знает, о чем на самом деле она подумала? Я развернулась и недовольно изобразила в воздухе очередной вопросительный знак.
– Возможно, мисс Мэннинг согласится выступить в одном из своих повседневных платьев, – оживилась Канарейкина.
– Это будет неуважением к зрителям, – отбрил Песцов. – Послушайте, сударыня, у вас же наверняка можно купить где-нибудь поблизости вечернее платье подходящего размера?
– То есть вы предлагаете?..
– Разумеется. У нас попросту нет времени, чтобы спокойно ожидать, удастся ли найти вещи мисс Мэннинг или нет. Вы мне покажете магазин и поможете выбрать, – скомандовал он. – Пусть мисс Мэннинг пока готовится. Не будем ее беспокоить.
– А вы не думаете, Дмитрий Валерьевич, что она обеспокоится куда больше, если мы купим не то платье?
– Не переживайте, сударыня, я подберу что-нибудь близкое по стилю к ее пропавшим вещам.
– Но ведь платье надо будет примерить, – пискнула Канарейкина, которую уже взяли под руку и тащили на выход. – Дмитрий Валерьевич, оно же может не подойти мисс Мэннинг!
– Мы возьмем несколько и неподошедшие вернем в магазин, – отмахнулся он, вытаскивая намеченную жертву из гримерки. – Думаю, нам, как княжеским гостям, не откажут в такой малости, иначе это будет неуважением к его светлости.
– А платить кто будет? – почти сдалась Канарейкина.
