Как мне кажется, он привлекал бы больше внимания в такой странной позе, если бы кто-нибудь мог нас видеть. Но, к счастью, нас пока не видел никто, и даже Волков все свое внимание уделял проводнику, к которому как раз подошел с купюрой и вопросом, не садился ли кто в этот вагон.
– Никак нет, ваше благородие, – хрипло ответил проводник. – Никто пока не садился. В вагон второго класса семейная пара проходила, видел. Может, как раз те, кто вам нужен?
Лицо Волкова задумчиво вытянулось, а нос дернулся, словно пытаясь унюхать нужные запахи. Проводник вздрогнул и чуть отступил, явно напуганный преображением собеседника. Но тот уже внимания на столь мелкую сошку не обращал: развернулся к вагону второго класса и целенаправленно прошел внутрь, невзирая на попытку его остановить другим проводником. Впрочем, вышел штабс-капитан довольно скоро, весьма разочарованный, а вслед ему еще долго летели визгливые женские вопли. С угроз, наверное, начал, а не с предложения денег. Но ничего, на ошибках учатся.
Простоял Волков рядом с нашим вагоном до отправки поезда. Но совершенно напрасно простоял: так и не удалось ему нас ни увидеть, ни унюхать.
Сказать, что проводник поразился нашему появлению, – это ничего не сказать. Он хлопал себя руками по бокам, как растревоженная курица, и раз за разом повторял: «Но как же? Я же никуда не отходил. Не отвлекался ни на что. Но как же?» Он не замолкал и не успокаивался, пришлось Песцову перестать утверждать, что проводник отвлекся, и с неохотой пояснить:
– Мы использовали артефакт. Пришлось. Видите ли, любезнейший, тот самый офицер, который вас расспрашивал, преследует своими нескромными желаниями мисс Мэннинг, известнейшую английскую певицу, поэтому нам пришлось садиться в вагон втайне. Но билеты у нас в полном порядке.
– Правилами железной дороги воспрещается пассажирам использовать артефакты, – проворчал почти успокоившийся проводник. Во всяком случае, руками он перестал махать, что уже радовало. – Как вы только на перрон прошли? Там стоит распознавание посторонних артефактов.
Песцов нашелся сразу:
– Так на перрон мы прошли без артефакта, а уж потом заметили штабс-капитана, вот и пришлось воспользоваться. Так-то я магию не люблю, применяю лишь при необходимости, очень уж дорогое удовольствие. Зарядка артефакта обойдется в целое состояние, вы же понимаете?
Проводник понятливо закивал, словно занимался зарядкой артефактов ежедневно, оплачивая из собственного кармана. Хотя, вполне возможно, его понятливости способствовала купюра, доверчиво перекочевавшая в его руку из руки Песцова. Вместе с волковской платой за информацию получалась неплохая добавка к жалованию, а может, и превосходящая оное.
– Любезнейший, организуете нам чай? – ловко поменял Песцов тему. – Было бы неплохо выпить чего-нибудь горячительного перед сном.
– Горячего, вы хотели сказать, – преданно улыбнулся проводник.
– Что я хотел сказать, то и сказал, – ввернул Песцов, словно это была вовсе не оговорка. – Мисс Мэннинг спиртного нельзя, но нам-то с вами никто не запрещает, не так ли?
– Правилами железной дороги воспрещается… – вновь завел свою нудную песню проводник, но уже не столь уверенно, как перед этим. Наверное, в его глазах некоторые правила все же имели исключения.
– Это если меры не знать, – прервал его Песцов, достал фляжку из внутреннего кармана пальто и поболтал. Фляжка заманчиво забулькала. – А вот ежели по чуть-чуть, это будет исключительно для согрева и поддержания здоровья.
– Разве что по чуть-чуть для сугрева, – не отрывая взгляда от фляжки, согласился проводник, день которого, без сомнения, удался.
– Хм… – решила высказать свое мнение и я.
– Филиппа, вы не переживайте, – быстро переключился на английский Песцов. – Этот гадкий Волков от нас отстал, а этот милый человек сейчас принесет вам стакан чаю.
– Два стакана, – быстро поправила я, вовремя вспомнив про Мефодия Всеславовича.
– Любезнейший, вы организуете нашей английской гостье два стакана горячего чая? – радостно вопросил Песцов.
– Для прекрасной дамы – все что угодно, – нашелся проводник. – Хоть чай, хоть ванну. Ванну только готовить дольше.
Алчно блеснувшие глаза намекнули, что не только готовить дольше, но и денег за подготовку получать больше. Судя по внешнему виду проводника, он был согласен заняться столь занимательным делом хоть сейчас.
– Уверен, прекрасная мисс обойдется чаем, – торопливо сказал Песцов, сразу сообразивший, что ванна в поезде – дело недешевое, а платить опять придется ему. – Главное, чтобы он был побыстрее и погорячее. И мне тоже, пожалуйста, стаканчик.
Тепло вагона уже не просто согрело, но и заставило Песцова полностью расстегнуть пальто. Решив, что Песцов без пальто – зрелище не слишком занимательное, да и мне неплохо было бы снять лишнее, я зашла в купе и поставила саквояж в кресло.
