– Нет, ей показалась смешной фамилия, – небрежно ответил Песцов. – Знаете, как в английской песенке: «Fifteen men on a Dead Man’s Chest. Yo ho ho and a bottle of rum»[2].
Песцов довольно артистично изобразил начало песенки, постукивая по столу и акцентируя на «Йо-хо-хо». Свиньина-Морская-младшая неуверенно кивнула и опять потеряла ко мне всяческий интерес, но я теперь не отвлекалась от разговора ни на секунду, жадно вслушиваясь во все, что говорится.
– А не слишком ли Хомяков мелкая фигура, чтобы быть в фаворе Ольги Александровны? – лениво спросил Песцов.
– Мелкая не мелкая – нам-то что за дело? – усмехнулся Свиньин-Морской. – Главное – Львовы вполне могут пойти на такой шаг, показывая близость к народу.
– К народу? – фыркнул Песцов.
– К мелким кланам, которые раньше были незначимыми, а сейчас набирают силу.
Свиньин-Морской несколько раз сжал и разжал кулаки, показывая, что сила и власть теперь в руках таких, как он, а значит, притязания его дочери на Волкова имеют право на жизнь.
Больше разговор о Хомякове не заходил, поскольку он в зону интересов Поленьки не попадал, разве что как прецедент, а в таком качестве достаточно одного упоминания.
Отправили нас от Свиньиных… гм… Морских с шиком: в автомобиле с закрытым кузовом, в котором, помимо прочих новшеств, еще и обогрев действовал – какой-то сложный, с примесью магических улучшений. Это было совсем не лишним, поскольку к вечеру сильно похолодало, в неотапливаемой жестяной коробке мы промерзли бы насквозь, и в пункт назначения доехали бы две синие сопливые тушки. Или три – если считать водителя, серьезного плотного парня в кожаной шапочке, который умудрялся на все вопросы отвечать односложно.
– Дорога накатанная, как по маслу домчитесь, – напутствовал нас Свиньин-Морской, положивший руку на капот и выглядевший необычайно довольным.
Довольство его проистекало от успеха вечера дочери, а вовсе не от того, что мы наконец уезжаем. Песцов же выглядел необычайно хмурым, хотя с ним не только расплатились полностью, но и добавили сверху. Еще бы: он услышал, как поет Свиньина-Морская-младшая, и заполучил душевную травму. Нет, он вовсе не захотел организовать для нее концерт в Царсколевске, как предположил счастливый отец вероятной звезды великосветских салонов. По виду Песцова при прослушивании Поленькиного вокала было очень заметно, что он хотел бы заткнуть уши, чтобы ничего не слышать. Такой урон деньгами не компенсируется. И даже корзиной с продуктами «на перекус, если уж на ужин не остаетесь», сейчас гордо стоящей на переднем сиденье, тоже не компенсируется.
– И все-таки Поленька поет куда громче вашей англичаночки, – не удержался лишний раз напомнить Свиньин-Морской.
– И не поспоришь, – покладисто согласился Песцов.
Он был слишком хорошо воспитан, чтобы отметить, что визг пением не считается, да и портить отношения со столь перспективным господином не хотел. Поэтому говорил мало и улыбался во все свои мелкие и острые зубы, не забывая время от времени отвешивать комплименты Поленьке, изящно избегая упоминаний о ее исполнении.
Наверное, Свиньины-Морские не вовремя оказались вблизи Медведевых, и те вволю потоптались им по ушам. Причем обоим и не единожды. Иначе я ничем не могу объяснить неуемное восхищение отца дочерью. Теперь я даже не удивилась бы, узнав, что Волков действительно планировал жениться, но тут его осчастливили семейным концертом…
В результате душевно травмированный Песцов отказался остаться даже на ужин, мотивируя это тем, что у меня завтра вечером выступление, поэтому хотелось бы выехать пораньше, чтобы иметь возможность полноценно отдохнуть в комфортных условиях. Или удрать, если на горизонте появится Волков – все-таки наш маршрут был слишком предсказуем.
Как только мы выехали, Песцов попытался разговорить водителя, интересуясь, как часто Свиньина-Морская-младшая устраивает подобные концерты. Спрашивается, зачем ему эта информация? Неужели собирается навещать это семейство, если окажется поблизости? Так договаривался бы сразу на визит в Царсколевске: явно же Поленька прибыла сюда в поисках Волкова и при неудаче вернется за ним в столицу. Но водитель был кремень: даже не ответил, просто пожал плечами, не отрываясь от дороги. Песцов задал еще пару вопросов с таким же результатом, потом зевнул и обратился уже ко мне, по-английски:
– Филиппа, нам с вами остается только спать, если вы не собираетесь скрасить время беседой со мной. Дорога длинная, ехать часов десять, как сказал Свиньин-Морской.
