- Но ведь можно съездить в гимназию, запросить дубликат аттестата, - удивленно сказал мужчина.
- Учились в Одессе, проще сдать экзамен, чем туда за дубликатом ездить, - ни на мгновение не задумавшись, сказала Ольга.
- Речь у вас без южного говора, - с легким удивлением сказал мужчина.
- Мама с папой родом из Москвы, всегда правильно говорили и нас так воспитывали, - сказала Ольга. Практически сразу подумав о том, что следующий вопрос будет о том, как могут быть у сестер разные отчества и фамилии, девушка предупредила вопрос, который должен был быть им задан, - Саша – моя двоюродная сестра, но росли мы вместе.
Больше вопросов девушкам не задавалось. И Саша, и Ольга ответили на вопросы комиссии и вскоре получили заветный документ.
- Вы, наверное, были хорошисткой, а вы – отличницей? – спросил мужчина, выдавая девушкам бумаги о результатах экзамена.
- Да, именно так, - ответила Ольга и незаметно вытерла слезу, вызванную воспоминаниями о годах учебы.
- Если вам это интересно, в школу на Лиговском проспекте две учительницы нужны, - сказал мужчина, - Одна неожиданно вышла замуж и, буквально на следующий день, уволилась, а вторая не захотела работать без напарницы и уволилась в тот же день. Не подумала ни о том, что дети посреди года без педагога остались, ни о том, что опять же посреди года учителя найти будет очень трудно.
- Спасибо вам большое, - с радостью ответила Ольга, - Нам как раз работу надо искать.
Жизнь Ольги и Саши, казалось, вошла в свое привычное русло. Девушки работали в школе и, если Ольга получала от этой работы удовольствие, Саша просто спокойно занималась своим делом. Но больше всего девушек радовало, что на радостях от того, что посреди года так легко нашлось две учительницы, директор школы забыл о таком моменте, что у будущих учителей нужно попросить справку о политической благонадежности. Саша некоторое время немало волновалась от того, что в один прекрасный день ей скажут о том, что нужно принести справку, однако, шли дни, недели, справку у девушки никто не просил и Саша вскоре забыла о том, что у нее могут попросить этот документ.
Лето 1887 года было решено провести в столице, не уезжая никуда. Из-за волнения, что их могут раскрыть, Саша и Ольга решили пока что не вести никакую агитационную работу, поэтому отдавали себя только школе.
В сентябре 1887 года Саша, войдя в класс, была немало потрясена – за второй партой сидела девочка лет семи с рыжими волосами и очень сильно напоминавшая ей жандарма с Нерчинской каторги. Взяв себя в руки и дождавшись перемены, Саша буквально прилетела к Ольге, которая сидела в учительской.
- Оля, какая была фамилия у Рыжего? – спросила Саша.
- У какого еще Рыжего? – переспросила Ольга, которая уже успела подзабыть каторгу.
- У жандарма, кого же еще, - ответила Саша.
- Шурка, тебе что, делать больше нечего, жандармов вспоминать, - ответила Ольга, - И мы, вообще-то, в школе, здесь такие темы лучше не обсуждать, мало ли, кто услышит.
Однако видя то, что у подруги трясутся руки и она готова заплакать, Ольга спросила:
- Что произошло?
- В классе ученица сидит, мало того, что с рыжими волосами, так еще и на него похожа, причем очень сильно… - запинаясь, ответила Саша.
- Успокойся, вытри слезы, а после уроков поговорим, - твердо сказала Ольга, - Не привлекай к себе лишнего внимания.
- Оль, надо из школы увольняться и из Петербурга уезжать, - вытирая слезы, произнесла Саша.
- Так ты к себе гораздо больше подозрений привлечешь, - ответила Ольга.
- Меня Рыжий ненавидел, если он увидит меня в школе – сразу сообщит, куда положено, - сказала Саша.
- Рыжий вообще никого не любил, поэтому не думай, что это к тебе было такое особенное отношение, - ответила Ольга, - Он всех каторжанок не может помнить, их у него было тысячи.
Более-менее успокоившись, Саша взяла себя в руки и пошла на урок.
Первый учебный день прошел быстро. Когда окончились уроки, Саша подошла к Ольге и сказала ей:
- Пошли скорее домой, я не могу, я просто боюсь. Надо или успокоиться, или что-то делать.
- Шурка, ты чего такая заполошная? – удивленно спросила Ольга, - Директор кому с утра говорил, чтобы после уроков не убегали, вдруг родители о чем-то захотят поговорить? Садись, посидим с тобой часок, а потом домой пойдем.
- Чего я такая заполошная? – чуть ли ни плача, уточнила Саша, - А кто с каторги сбежал? Кто не хочет обратно?
- Тише говори, иначе вся школа узнает, что ты с каторги сбежала, - ответила Ольга.
- И, все-таки, как была фамилия у Рыжего? – не унималась Саша.
- Я не спрашивала, а он не говорил, - ответила Ольга, - Откуда я знаю?
- А как его звали, хотя бы? – спросила Саша.
- Кажется, кто-то его Николаем называл, либо Никитой, не помню, - ответила Ольга.
Дрожащими руками Саша открыла журнал и, найдя фамилию девочки, прочитала:
- Зинаида Николаевна она… Все, я пошла увольняться.
