Пяти стремительных шагов по пружинящему зеленому ковру хватило, чтобы задуматься. За ней никто не гнался. Голубые колокольчики ластились к босым ступням, ярко-фиолетовые соцветия ласкали кожу бархатом лепестков, узкие острые листья игриво покусывали за щиколотки, могучие буковые деревья разглядывали незваную гостью с неприкрытым интересом. Полина замедлилась. Травы под ногами радостно зазвенели напряженными, готовыми вот-вот распуститься бутонами. Роща впереди затрепетала молодой, блестящей, недавно проклюнувшейся листвой. Порыв прохладного ветра заставил поежиться и вспомнить о наготе. Девушка остановилась, обнимая себя руками. То ли от свежего лесного воздуха, то ли от выброшенного в кровь адреналина в голове светлело, тревога и страх уступали место здравому смыслу, обостряли природное чутье.
«Ты в безопасности», — шептали цветы и качали стеблями для большей убедительности.
«Не бойся», — вторили им деревья и тянулись ветвями, точно для успокаивающих объятий.
Клематис на плече доверчиво затрепетал и побледнел на несколько тонов, сменяя кроваво-алые контуры на бледно-розовые линии. Повиликовая суть не чувствовала угрозы. Более того — так доверчиво и открыто растения не говорили с Полиной со дня инициации — только в руинах старинного замка, в зарослях, породивших Первородную, она слышала голоса, подобные этим — в остальное время общение с далекими родственниками смахивало на приступы обостренной эмпатии — намеки чувств, отголоски эмоций, но никаких слов. Здесь же природа была на удивление болтлива и общительна.
«Красивая грудь, — без смущения заявил ярко фиолетовый гиацинт и приподнял вверх колокольчики соцветий, — и вообще отличный вид!»
— Прекрасный вид, — вторя наглому цветку раздалось за спиной, — но для клематиса не сезон.
На ступенях черного хода стоял недавний преследователь и все с той же кривой ухмылкой откровенно разглядывал обнаженную девушку, замершую посреди цветущего поля. Под пристальным взглядом Полина смутилась и попятилась, но тут же вспомнила, как минуту назад ползала перед мужчиной на четвереньках, а затем нагишом сигала через окно. Пожалуй, для скромности поздновато, решила девушка и гордо расправила плечи. Щеки все равно залились стыдливым румянцем, но это досадное проявление чувств Полина постаралась проигнорировать.
«Господин!» — всколыхнулся цветочный ковер под ногами и приветственной волной прокатился к крыльцу, фиолетовым прибоем расплескавшись у ног похитителя. Ухмылка впервые разгладилась:
«Будь вежлив с гостьей, Халлербос».
Низкий, густой, под стать аромату гиацинтов, голос прозвучал в голове. Он обволакивал, располагал, принуждал слушать и в то же время приглашал отвечать. Полина готова была покляться — губы мужчины при этом не шевелились.
— Халлер-бос? Синий лес под Брюсселем? — девушка огляделась, а растения согласно зашептали, подтверждая ее слова. — Но в нем запрещено жить. Я была с классом на экскурсии — там нет домов!
— Один есть, как видишь. Оденься, синяя уже. Успеешь слиться с пейзажем, — похититель повесил на перила что-то похожее на пушистый банный халат.
— Гостья или пленница? — Полина зябко повела плечами. Бежать голой в лес уже совершенно не хотелось, но и приближаться к загадочному незнакомцу пока не тянуло.
— Тебе решать, — бросив через плечо, мужчина скрылся в доме.
— Гостей не похищают! — крикнула вслед осмелевшая девушка. Только стук закрывшейся двери да неодобрительный шепот травы стали ей ответом. Осторожно озираясь, мелкими шажками Полина двинулась к крыльцу. Примятые босыми ступнями стебли мгновенно распрямлялись, а цветам легкая поступь юной Повилики и вовсе не вредила. Первозданно нетронутым оставалось цветущее море. «Заколдованное? Потому нет ни тропы, ни других следов?» — присев на корточки, девушка специально прижала ладонь к земле.
— Щекотно, — тихо заметила белоснежная ветреница, послушно сминаясь под пальцами. Но стоило Полине подняться, как цветок воспрял, обретая изначальную форму.
