Гиперборейские тайны Руси полностью

Тот факт, что мышь в гиперборейском прошлом играла воистину космическую роль, свидетельствует одна из самых популярных (и считающихся исключительно детской) сказок «Репка». В действительности в совершенно невинных и простеньких, на первый взгляд, сюжете и образах этой сказочки, которую детям начинают читать и рассказывать чуть ли не с младенческого возраста, закодировано глубочайшее древнее содержание и, в частности, всесилие мыши (или решающее значение соответствующего тотема).

Заставляет задуматься и установленный учеными еще в прошлом веке факт, что мышь выступала в качестве тотема у семитских племен. Не свидетельствует ли это, что борьба Аполлона с мышью (а быть может, тотемов белой и серой мышей) отражает эпоху первоначального разделения индоевропейцев и семитов и вычленения их из некогда единой этнической общности? Что касается русского народа, то отголоски тотемических верований, связанных с мышью, сохранились и по сей день в некоторых обычаях и фольклорных сюжетах. Так, элементы принесения в жертву прослеживаются в поговорке, сопрягаемой с зубной болью или удалением молочного зуба: «Мышка-мышка, возьми зуб!» Оберегательные функции, присущие всякому тотему, явственно проступают в популярном сюжете русской сказки, где мышка помогает падчерице спастись от медведя: бегает от него с колокольчиком при игре в жмурки, где ставкой является жизнь («Поймаю – съем!»). В этом сюжете мышь – не просто добрая добровольная помощница беззащитной девушки, нечто гораздо большее: она выразительница древнего мировоззрения и носительница самой идеи добра, которое, как известно, всегда побеждает зло.

^{Рис. 88. Кот Баюн. Художник Константин Кузнецов}

Для русского фольклора матриархальные реминисценции хотя и достаточно характерны, однако не принципиальны. Сказочными партнерами все той же Лисы Патрикеевны, как правило, выступают мужские персонажи. Однако Серый Волк не выдерживает конкуренции с изворотливой хитростью лисы, из всемогущего зверя-оборотня из волшебных сказок он превращается в глупое и безвольное животное. Другой сказочный партнер лисы – Кот Котофеевич, – хотя и не представляется в бытовых сказках таким же глупцом, как волк, тем не менее он играет вспомогательную роль при более активной и смекалистой лисе. Однако в более раннюю эпоху, от которой до нынешних дней дошло лишь слабое эхо, кот, вне всякого сомнения, играл несравнимо более важную роль. Именно в таком качестве, как квинтэссенция гиперборейского мировоззрения и в значительной степени его олицетворение, выступает вещий Кот Баюн (рис. 88), подсказавший Пушкину уже образ Кота Ученого, что день и ночь «ходит по цепи кругом» (рис. 89).

^{Рис. 89. Кот Ученый. Художник М.Ю. Алексеев}

Вообще же, к котам и к кошкам было на Руси отношение двойственное. С одной стороны, они – любимцы детворы и женщин – спасали хозяйство от разорительной работы мышей, создавали домашний уют и влияли на семейный лад. С другой стороны, являлись носителями какой-то тайной и отнюдь не благоприятной силы. Отсюда всеобщая убежденность: кошка (именно женская особь!) – дружит со всякой нечистью и является непременной спутницей колдунов и ведьм. Черная кошка – в особенности: ее в народе всегда не любили и опасались…

Что касается других отпечатков эпохи патриархата, до здесь никак невозможно обойти такого популярного фольклорного персонажа как заяц (рис. 90). Заяц – во многом неразгаданный персонаж мирового фольклора. В русских сказках он нередко – беззащитный персонаж, имеющий достаточно скромный мифологический ранг. (Хотя, как уже говорилось, сохранились поверия и с отрицательным знаком: считалось, что заяц, перебежавший дорогу, как черная кошка, знаменует беду.) Не то в сказаниях других народов, где заяц подчас выступает в роли космотворящего существа. В поверьях североамериканских ирокезов он создает мир из воды, в легендах другого индейского племени – виннебаго – он соперничает с солнцем и ловит его в силки. У евразийских народов заяц, напротив, связан с луной[38]. У литовцев-язычников вплоть до введения христианства был даже заячий бог, о чем упоминается в Ипатьевской летописи. Нельзя также сбрасывать со счетов и тот факт, что заяц единственный персонаж устного народного творчества, на который было перенесено название самого русского народа: речь идет о зайце-русаке.

В русском фольклорном образе Зайца сохранились также смутные воспоминания о временах еще более далеких – гиперборейских. Так, в невинной детской считалочке, которую наверняка знают многие читатели, первоначально был заложен жизненно важный мировоззренческий смысл.