Мой невроз не проходил. Принесшая временное мощное облегчение попытка слушать голос Бога и следовать своей Судьбе оказалась неудачной. Как неудачный побег из тюрьмы, оборачивается для заключенного ужесточением условий и продлением срока.
Однако, весной того года я пережил еще одно мощное озарение. Благодаря нижегородскому психотерапевту, к которому я продолжал примерно раз в полгода ездить на консультации, мне под руку попалась популярная книжка по психологии, что-то вроде кратенького учебника жизни… Сейчас я не помню ни автора, ни названия. Не помню, хороша или плоха была книга… Из всей книги мне запомнилась и глубоко поразила меня (настолько, что повлияла на всю мою последующую судьбу) мысль о том, что в жизни,
Полным и окончательным исцелением это, конечно, не было. Невроз возвращался во всей своей мощи еще много раз на протяжении лет. Но хотя это не было победой в войне, это было победой в одном из ключевых сражений. Победой, о которой мне до сих пор, через больше чем десять лет, радостно вспоминать. Я чувствовал себя освобожденным. В острые моменты, когда я был на людях, когда страхи усиливались, я повторял про себя формулу «Я ни с кем не соревнуюсь!», и мне становилось легче, страхи отступали.
Я приехал в Нижний Новгород, в Центр неврозов к своему психотерапевту, и заявил, что излечился. И даже выступил перед группой невротиков, проходивших в тот момент психотерапию в Центре, с рассказом о своем излечении.
Все это происходило весной, и я был совсем юн. Казалось, это начало новой, радостной жизни…
***
Однако летом перед вступительными экзаменами в МФТИ фобии опять усилились. Так или иначе, все равно нужно было соревноваться с другими абитуриентами. Однако, на этот раз я не стал приматывать к члену презерватив. И даже, как бы назло своему страху, пошел на экзамен в тонких светлых летних штанах. И скоро пожалел о своей дерзости…
В гудящей от нервного напряжения тишине экзамена страх перед возможным оргазмом съел весь запас моей смелости минут за пятнадцать. Осознание того, что на этот раз я никак не защищен, и если оргазм случится, то сперма точно проступит наружу, и все всё увидят, повергло меня в парализующий ужас. Ничего не соображая, в холодном липком поту, с расплывающимся условием задачи перед глазами я лихорадочно повторял про себя: «Я ни с кем не соревнуюсь! Я ни с кем не соревнуюсь! Я ни с кем не соревнуюсь…», – потом, так же лихорадочно стал молиться первыми пришедшими в голову неумелыми словами… И тут я как будто увидел себя со стороны.
Бледного, потного и дрожащего, парализованного страхом, унизительным из-за сочетания подавляющей личность мерзкой силы с карикатурной мелкостью повода. Вдруг страх сменился возмущением. Злостью на судьбу, которая так унижает, беспросветно мучает меня уже не первый год, на Бога, за то, что видит это и не отвечает на молитву. На какое-то время злость выдавила страх из души. С истерически-торопливой радостной решимостью, пользуясь моментом, пока приподнятое состояние не прошло, я принялся решать задачи. И в итоге, еле-еле, но сдал экзамен…
Поступил, правда, только на платное отделение. Родители, готовы были отдать последнее, лишь бы я учился в заветном физтехе… И все равно ничего не вышло!
Повторилась та же история, что в МИФИ. По мере учебы и приближения сессии фобии страхи стали усиливаться. На занятиях, которые, ко всему прочему, были гораздо интенсивнее и сложнее мифишных, я чувствовал себя некомфортно, а потом и мучительно. По успеваемости был в числе последних. Среди одногруппников друзей не завел.
Начал молиться Богу и снова почувствовал, что Он хочет от меня, чтобы я бросил все и стал писателем. Кое-как, на тройку, сдал осенний коллоквиум, а вот зимней сессии уже испугался. Позвонил домой и снова сказал родителям, что хочу бросить МФТИ и поступать в какой-нибудь гуманитарный вуз.
С родителями тоже все повторилось: уговоры, предостережения, а потом и угрозы. Опять убедили не бросать, а взять академ и попытаться возобновить учебу со следующего года. И снова несколько месяцев я «ничего не делал» (работать из-за невроза я тоже не мог). Целыми днями гулял в одиночестве и молился Богу, пытаясь понять, чего Он хочет от меня, что мне можно и нужно делать, чтобы страхи прошли, и я смог нормально жить?
И только следующей осенью, когда я, восстановившись из академа и проходив на занятия две недели, понял, что учиться в МФТИ по-прежнему не могу и не хочу, родители, наконец, меня отпустили – сказали «поступай куда хочешь!».
***
