Мы любили сидеть рядышком, почти соприкасаясь руками, иногда задевая друг друга плечом. В общении с Мейсоном я всегда видела столько смыслов, сколько он туда и не вкладывал.
Я посмотрела на него снизу вверх, огонь в его глазах все не угасал. Пора завязывать с этим. Я уже не та наивная девчонка и не поддамся его очарованию.
Наверное, лучше выполнить его просьбу. Я знала, каким настойчивым он мог становиться, когда ему было что-то нужно.
«Жаль только, что я сама ему была не нужна», – вздохнула часть меня, и я прогнала эту мысль.
Проще смириться и уступить. Тогда он уйдет, и мне больше не придется думать о нем, пытаться угадать, каким парфюмом он пользуется, потому что аромат был очень, очень приятный, или разглядывать появившуюся на его острых скулах легкую небритость того же русого, карамельного цвета, что и волосы, но с небольшой рыжинкой, и мучиться вопросом, что было бы, если бы он меня поцеловал, как ощущалось бы прикосновение этой щетины к моей коже… Я глубоко вздохнула, пытаясь прийти в себя.
Мейсон смотрел на меня так, будто точно знал, о чем я думала, и от этого становилось еще хуже.
Он опустил пламенный взгляд к моим губам, и они тоже загорелись в ответ.
– Зачем? – только и удалось выдавить мне. Я прочистила горло. – Скажи, зачем тебе это, и я все сделаю.
Он немного отклонился назад, и наложенное на меня заклинание развеялось.
– Допустим, я пишу статью о гипнотизерах и решил, что нужно начать с тебя.
Я слегка покраснела. Ну конечно. Разумеется, все дело в его работе, а не… не в том, что могло быть между нами.
«Да между нами вообще ничего не было», – напомнила я своему разыгравшемуся воображению. Да, возможно, он действительно хотел пойти со мной на бал, но не пошел. А потом еще и пустил про меня настолько мерзкий и подлый слушок, что прохожие на улице и по сей день косо посматривают в мою сторону.
Я – лишь средство для достижения цели.
А потом я подумала о его милой матушке, которая всегда так добра ко мне. Она ведь попросила меня уступить, и я могу выполнить ее просьбу.
Значит, он хотел сеанс для своей статьи? Что ж, мне уже доводилось работать с журналистами.
Сеанс гипноза – не такая уж большая плата за то, чтобы он наконец-то от меня отстал и его мама была довольна.
Потому что теперь, когда он рядом, я начала вспоминать то, что предпочла бы забыть.
И хотела того, чего не следовало бы хотеть.
– Я согласна, – сказала я, гадая, не пожалею ли потом об этом.
Знала ведь, что пожалею.
– Отлично, – сказал он с усмешкой, которая тут же заставила меня передумать. – Может, мне лечь?
И откуда этот намек в его словах? Стало жарко, захотелось охладить лицо, но я сдержалась. Кондиционер точно работает?
– Нет, сперва расскажу тебе о процессе.
И я начала свой обычный для вводного сеанса монолог. Описала различные состояния сознания, пояснила, что гипноз – не чудесная таблетка от всех недугов и пациент может контролировать происходящее.
– Значит, не будешь раскачивать карманные часы у меня перед носом, чтобы заставить крякать?
– Только если попросишь, и за отдельную плату.
– Синклер, это что, была шутка?
Ой! Нечаянно вышло. Я и не думала с ним любезничать, будто ничего не случилось. Возможно, у него даже найдется внятное объяснение, почему он тогда пропал, но я не собираюсь давать этому коварному обольстителю шанс снова завоевать мое расположение.
Я опять перешла на деловой тон.
– Клинический гипноз отличается от сценического. Это не управление мыслями. Ты не будешь делать ничего противоречащего твоим убеждениям. Критическое мышление не даст тебе выйти за рамки комфорта.
Будь я азартной, поставила бы на то, что уж его-то критическое мышление не только позаботится о безопасности, но и вообще помешает гипнозу.
– Хорошо, – он кивнул. – Может, заставишь меня поверить в какую-нибудь ложь?
Он что, совсем не слушал?
– Нет. Обман, манипуляции, использование слабостей – все это мне неподвластно.
Мейсон игриво посмотрел на меня.
– Обидно, наверное, учитывая, что под гипнозом буду именно я.
Чуть-чуть, если быть до конца откровенной.
– Это хорошо, – продолжил он, – что ты не сможешь выудить из меня ПИН-код. Если б могла, наверняка бы уже жила на каком-нибудь тропическом острове.
Теперь он дразнился и действовал мне на нервы. Неудивительно, что я поддалась на его провокацию.
Чувствуя себя очень неловко, я показала рукой в сторону вазочки на журнальном столике.
– Хочешь… M&M’s?
Снова эта его улыбочка.
– Знаю я одну сказку про брата с сестрой, которые ели конфеты в подозрительных местах…
То есть теперь я еще и ведьма, пожирающая детей? Я бы, может, даже возмутилась, но сама временами думала о нем намного хуже. Да что там думала? Говорила!
Однако это замечание как будто вернуло меня в реальность.
Не обращая внимания на его колкость, я приступила к работе и объяснила Мейсону, что он не потеряет ни сознание, ни память. Даже под воздействием гипноза он будет понимать, что происходит, и я гарантирую ему конфиденциальность.
