Бедняга затем был представлен воображаемому судье. В другом случае Бернгейм, выступая скорее как сценический гипнотизер, сумел заставить того же самого объекта в быстрой последовательности представить себя маленьким мальчиком, молодой девушкой, военачальником, священником и собакой. И каждый раз С. с рвением подчинялся.
Но не все труды Бернгейма по криминальным случаям являются заблуждением. Благодаря приверженности тезису о ведущей роли внушаемости он стал первым, кто ясно постулировал, что подозреваемые в преступлении могут быть приведены к даче ложных признаний, а свидетели — лгать в угоду следствию и даже предлагать доказательства, подтверждающие их искренность и честность.
В ответ на сообщения из Нанси по вопросу о криминальном потенциале гипнотизма со стороны Сальпетриера выступил Жиль де ля Туретт. Он доказывал, что объекты играют определенные роли и что гипнотизм не изменяет характер. Известный случай в Сальпетриере, кажется, подтвердил точку зрения Туретта.
Конечно, трудно представить, как бы Бернгейм на это прореагировал. Ясно, как я уже имел случай заметить на страницах книги, что даже глубоко загипнотизированный объект не полностью бессознателен и может сопротивляться внушениям гипнотизера, если они слишком странные или выходят за границы привычной для объекта нравственности.
Вопрос о влиянии (хорошем или дурном), которое гипнотизер может оказывать на объект, далеко не нов. Он муссировался с самых первых дней месмеризма, когда маркиз де Пюисегюр открыл раппорт, который образуется между оператором и объектом. Является ли объект чем-то большим, нежели игрушкой в руках магнетизера, — интересовался мистик де Пюисегюр; ответ на этот вопрос, конечно, открывал бы широкие криминальные и сексуальные возможности. Сексуальная энергия достигает своего апогея в форме привязанности — «трансфере», как сказали бы фрейдисты, — которую объект может испытывать к своему целителю, или еще каким-то образом — как, по-видимому, Диккенс привязался к Августе де ла Ру. Мнения разделились уже в те времена. Д’Эслон верил, что магнетизер может взять верх над женщиной, которая достигла кризисного состояния (которое, вспомним, по своей природе часто является оргазмом); де Пюисегюр спрашивал нескольких своих сомнамбул, как далеко они могли бы идти, но все они отвечали, что хотя ему и удается заставлять их делать много глупостей, например, бить себя мухобойкой, но он не мог бы заставить их раздеться.
