Как я уже говорил, месмеризм не считался абсолютно псевдонаучным в рамках науки того времени. Существовало множество других грандиозных и неподдающихся проверке теорий, и некоторые из них даже получили официальное благословение Академии. В действительности два члена комиссии 1784 года были заядлыми флюидистами: Франклин ссылался на флюид для объяснения действия электричества, и так же Лавуазье объяснял тепло. И все-таки комиссия 1784 года вынесла месмеризму обвинительный приговор. Почему? Какую угрозу он представлял официальной медицине того времени? Столкновение месмеризма и комиссии — типичный пример разногласия между двумя парадигмами. Оно окажет влияние в последующие десятилетия не только на остальные французские комиссии (о которых мы узнаем в следующей главе), но и на романтическую литературу. Многих романтиков магнетизм притягивал именно как теория, связывающая воедино всю Вселенную посредством флюида; она выгодно отличалась от прочих научных теорий, расщеплявших мир на части без последующего объединения кусочков в цельную картину. Разумеется, комиссия имела веские основания поместить Месмера в один презренный ряд с Парацельсом, ван Хелмонтом и Кирхером, то есть к тем, кто верил в магнетическое лечение. Почему презренный — потому что магнетизм у них служил всего лишь нарядным псевдонаучным прикрытием для магии, то есть получалось, что магнетизм — оккультная вселенская сила, к которой прибегает маг для вызова неких изменений в мире. И, наконец, трудно удержаться от замечания, что Месмер был просто-напросто наказан за свою печально известную сварливость.
Кроме официального, комиссия предоставила королю еще и персональный отчет, выражающий сомнения в нравственности месмеровских процедур. Поскольку магнетизеры — всегда мужчины, а пациенты — неизменно женщины, более восприимчивые к касаниям, воображению и подражанию, им не понравилось, что магнетизер может дотрагиваться до «наиболее чувствительных частей тела» и слишком приближается к пациентке: «Их близость становится чересчур тесной, их лица едва не встречаются, их дыхание смешивается, они вместе разделяют все физические реакции, и взаимное притяжение полов действует со всей силой. Неудивительно, что чувства их иногда воспламеняются». Они намеренно описывают конвульсии, свидетелями которых стали в клинике д’Эслона, таким образом, чтобы напомнить читателю об оргазме. Никаких последствий, однако, этот секретный отчет не имел, и ни один недовольный муж не привлек Месмера или д’Эслона к ответственности за измену жены.
Отчет комиссии факультета и Академии — не единственное исследование месмеризма 1784 года. Знаменитый ботаник Антуан-Лорен де Жусью вместе с некоторыми другими представителями Королевского медицинского общества сформировал свою независимую комиссию, тоже получившую полномочия из рук короля, которая приступила к работе сразу после той первой проверки. Их отчет по существу согласуется с выводами факультетской комиссии, но де Жусью особо указал на то, что не все случаи исцеления исследованы достаточно полно. Он понимал: остались факты, никак не отмеченные членами обеих комиссий, для объяснения которых требуется придумать животный магнетизм или что-то подобное ему.
В результате этих двух отчетов (или трех, считая тот секретный) факультет запретил медикам преподавать животный магнетизм и применять его на практике, однако убеждения тех немногих, кто успел увериться в действенности данного метода, придали им мужества встретить официальное изгнание. Месмер писал, что к нему пришло множество писем, выражавших поддержку, но ситуация в целом, казалось, ожесточила его еще больше. Д’Эслон опубликовал свой ответ, в котором согласился с огромной ролью воображения в лечении животным магнетизмом. Чтобы противодействовать негативному эффекту отчетов обеих комиссий, он также издал несколько работ, описывающих другие случаи замечательных исцелений. Но для него самого все уже было кончено — он умер в августе 1786 года.
