Дом, уходящий оградами в лес, парадной дорогой выходил к озеру. Под тяжёлыми дождевыми каплями, его стальная, пышущая липкой влагой поверхность, колыхалась, сливаясь с деревьями и серым давящим июньским небом. Местность была неравномерной: то каменистая, то песчаная. Мотоцикл трудился на полную, проскакивая глубокие лужи и объезжая торчащие то тут, то там валуны. Следя за дорогой левым глазом — правый, искусственный, обозревал сейчас местность в режиме теплового излучения, — Джани через подсознательные каналы обращалась к духам.
— Не забывай, в первую очередь мы идём на подмогу товарищам, попавшим в беду! — колокольчиком звенела Хина, картавля, как истинная француженка.
— Да я и не забывала, вроде. — отозвалась Джани, срезая дорогу к заброшенному карьеру.
— Мне показалось, ты возбуждена. Излишне.
— Ещё бы! Мы с самого начала войны скрывались в подвале, так и не набив никому морды! Даже отец вылезал только за передачей провизии и наталкивался на мелких сошек!
— Вот и я о том же. В первую очередь наша цель — спасти товарищей.
— Ага, ага.
Мотоциклистка проскочила мимо улочки многоквартирных домов. В их городке всё мешалось в кучу: построенные на европейский манер коттеджи безразлично соседствовали с покосившимися избушками, а в паре шагов от них возвышались полувековой давности девятиэтажки, перемежаемые высотными новостройками. Даже сквозь шум дождя земля передавала ритмичное гудение поездов, проходящих по разрезающей город надвое железной дороге. Джани любила поезда. Само соседство с ними придавало уверенности. Такт их хода удивительным образом гармонировал с ритмом природы и сейчас этот вибрационный оркестр мобилизовывал каждую клетку её тела, взывая лишь к одному: к бою!
Первое столкновение случилось внезапно. Они просто выскочили из-за деревьев, плотно обступивших кирпичную пятиэтажку: два серокожих антропоморфных существа, не звери, но и не люди. Джани резко вывернула руль, пытаясь затормозить и одновременно подрезать бегущих в её сторону монстров. Тяжёлыми шлепками глина и грязь из-под колёс облепили витые рога, венчавшие голову татуированного мужчины и перебинтованную грудь такой же уродливой женщины. Наездница соскочила, бросая мотоцикл в свободный полёт в сторону врагов. Тот не разбился лишь благодаря «подушке» из четверых духов, принявших полуплотное состояние и мягко шлёпнулся в кусты, попутно уволакивая за собой рогатого нечеловека. Из пятерых остался только Илья, сейчас в облике оранжевой брони, обволакивающей тело носительницы. Мечница уклонилась от удара когтистой лапы и резким движением выдернула из-за пояса гнутые шуангоу. Одна застёжка кожаных креплений порвалась под напором заточенной стали. Пустяки!
Кровь гремела в ушах колонной бронепоездов, гудящими рельсами вибрировали руки и ноги. В бой! В бой! Девушка сорвалась с места, закручиваясь в танце: атака с долей защиты, пусть враги и сражаются голыми руками. Татуированная женщина развернулась, сверкнув чешуйчатой спиной, и без раздумий бросилась в лобовую. Джани — навстречу. Расстояние: двадцать сантиметров, десять, удар… которого не произошло. Противница затормозила у самого лезвия и, словно вздёрнутая невидимым крюком, отскочила назад. По шуму за спиной мечница поняла, что и мужчина, выбравшийся из кустов, намерен продолжить бой. Чешуйчатая, лишь приземлившись, вновь ринулась в атаку. Словно запрограммированная на простейшие действия машина, словно марионетка. Джани никогда не встречалась с подобным, но тёмные пятна в истории Рода косвенно доказывали, что некогда существовал способ контроля над человеком — или зверем — с помощью духовной энергии. Так с чем же она сражается? Результат эксперимента над душами? Выбракованное потомство клана? Эксперименты по слиянию с "грязными" ликами, так называемыми Сущими? Да какая разница!
