Работа продолжилась. А мотоцикл остановился. Скрежетнул и перевернулся назад, отбрасываемый вторым взрывом. Джани успела заметить на другом берегу знакомый синий внедорожник, а затем кубарем покатилась под откос. Клинок, закреплённый на одной застёжке, вылетел из ножен, взрезав покров на пальцах правой руки, и откатился в сторону. Раздался скрип колёс, прозвучали взрывы над головой. Оглушённая девушка отлетела в сторону, на инстинктах группируясь, укрываясь щитами Ликов. Искусственные пальцы сигнализировали о потере чувствительности из-за забившегося под обшивку песка, руки и тело увязли в мокрой, взрыхлённой земле, взвесь и пыль застили глаза, стало трудно дышать. Она скорее чувствовала, чем видела, как рабы, начавшие оправляться от взрыва, поднимали тупорылые морды. Девушка ощутила по крайней мере два десятка взглядов. То тут, то там, из-за баррикады свежих трупов на неё взирали глаза с вертикальными зрачками.
— Сгиньте! Это моя битва. — произнёс высокий юношеский голос.
Джани схватилась за оставшийся меч.
— Действительно… сгиньте, насекомые! Теперь это семейная разборка!
Джон, возомнивший себя рыцарем света в белом лабораторном халате, возвышался над нелюдями. Семнадцатилетний учёный, вкладывая пафос в каждое движение, неспешно снял медицинские перчатки и картинно откинул в сторону. Даже плотная стена дождя отошла куда-то вбок, не смея мешать прядям сине-чёрных волос элегантно раскачиваться на ветру.
— Сестра! — торжественно выкрикнул подросток, не спускаясь с возвышения. — Повторяю в последний раз. Я хочу тебя. И только тебя. Ты согласна?
— Да пошёл ты!
Хриплый выкрик Джани стал сигналом к бою. Встрепенулись рабы, получившие от командиров новые приказы, задрожал воздух, переполненный десятками духов-предводителей, и грянул гром. Дождь забарабанил с такой силой, что только двое в этом хаосе могли прочесть движения друг друга. Джон двигался скупо, как бы даже неспешно, при этом каждым движением поражая цель. Удары кастетов, облачённых Ликом, иглы, отравленные ядом и разрывные пульки — крошечные, но убойные — его коронное и им же сделанное оружие. Джани, полная противоположность, кружилась в безумном ритме, сражая врагов красочными выпадами, сверкая клинком и грациозно выгибая стан в такт ритму жизни.
Они сошлись на середине импровизированного Колизея. Каждый в чём-то превосходящий другого, каждый с искрой зависти и ненависти. Спина к спине — секундный союз, пока не соскочит последний режущий поток с клинка, пока последняя пуля, всаженная между глаз, не разорвёт рогатый череп.
Разворот.
— Знаешь, мне будет достаточно и твоего бессознательного тела для исследований.
— Мне будет достаточно и твоей головы для искупления смерти Кассандры!
Лязг. Свет и тьма, сошедшись воедино, закрутились смерчем в дьявольском танце. Знакомые с детства выпады сменялись импровизацией, безумной, рискованной, действенной. Пропущенный удар кастета разломал электронику в правой руке. Непросчитанная траектория уворота — и лезвие шуангоу снесло длинную прядь чёлки, взрезав кожу лба наискось. Стук. Кровь по венам, как колёса по рельсам. Закипающей яростью, нарастающей скоростью, оттесняя последние капли здравомыслия, срывая с резьбы стоп-краны. Гудок. Это свистнул пассажирский состав, проносящийся вдалеке, это вскипел чайник, полный ненависти, лопнули трубы, заполняя рассудок адреналином, застящим взгляд и разливающимся там, где когда-то жила мораль.
Каблук отороченных мехом сапожек оступился в новообразованном болоте, запнувшись обо что-то железное, Джани полетела на спину, теряя равновесие, пропуская Джона над собой. Тот отскочил в сторону, но тело, не поспевающее за рефлексами, опоздало, кувырнулось и кубарем покатилось по земле, оставляя неровные борозды. Опершись на отломленный клинок, девушка попыталась встать на колени, но тут же упала без сил. Под рукой, набитой песком, попалось что-то железное, вроде трубы… Стоит, наверное, огреть ею Джона и, может быть, удастся даже отбиться от всех тех духов, которые всё ещё висят над карьером в недоумении? Глупая мысль. Кстати, почему враги бездействуют? Чего ждут? Отчего не добивают двух измождённых соперников?
Ответ послышался с небес, на том же похожем на китайский языке.
— Она нашла его! Меч! Он резонирует с девчонкой!
Меч? Джани не заметила, как выдернула «железную трубу» из земли. «Танто» — услужливо подсказала память. И тут же отметила: «но причём тут Китай?». Блестящие золотом ножны, украшенные почему-то античными львами, причудливая инкрустация в рукояти: два каплевидных рубина и песочные часы, миниатюрные, настоящие часики, окованные в метал. Ножны тянули вниз из-за комьев налипшей земли.
«Ну сними же их, обнажи клинок» — шептал вкрадчивый голос — «Либо всё, либо ничего. Либо ты их, либо они… нас».
