Но, кажется, доктор Каллаган никуда не торопилась. Она усаживала розовые цветочки в зелёные кашпо, временами утирала пот со лба и в целом выглядела так, словно могла бы продолжать в том же духе весь оставшийся день. А вот Кик не могла. И не только потому, что надо было вернуться назад в Пустошь, пока бабушка Миссури не хватилась, но и потому, что муравьи уже вовсю прокладывали ходы в её кеды.
– Ну давай, давай, давай, – прошептала она, расчёсывая лодыжку.
И словно мистическим образом услышав её молитву, доктор Каллаган взяла солнечную шляпу, садовые перчатки и цветочные горшки и унесла их за дом.
Сердце у Кик подскочило. Они остались одни. Двор перед домом был пуст. Вот она, возможность.
– Нет, ещё нет, – сказала Каролина.
– Но…
– Сама знаешь, так не делается.
И Кик знала. Хмурясь на сестру, она послушно встала и сначала посмотрела на дорогу – в одну сторону, затем в другую. Никого. Ничего. Она посмотрела на дом доктора Каллаган. Никого. Ничего.
Ну или по крайней мере, Кик никого и ничего не видит.
«Но что, если там всё-таки есть кто-то или… что-то?»
Каролина что-то проворчала и, схватив Кик за руку, потащила её через дорогу, длинную и пыльную. Они прошмыгнули в калитку дома и юркнули за угол. Из сосняка, ведущего на болота, доносились трели сверчков. Кик поймала себя на том, что не может оторваться от теней вокруг – всё следит, как они сгущаются…
…И совершенно не замечает собак в окне дома, которые неотрывно следят за ней.
Гр-р-р-р!
Они со стуком припали к окну, Кик шарахнулась назад и едва не завалилась на спину. Её поймала Каролина. По стеклу с той стороны размазались белые слюни и вдавленные морды.
– Собаки, – еле выдохнула Кик.
– Да что ты, Холмс.
– Да! Собаки! – Кик с трудом встала на ноги, чувствуя, как и в голове всё становится на свои места. Монстры с болот бегали на четырёх лапах.
В точности как эти самые собаки.
И у них были вдавленные морды.
В точности как у этих самых собак.
Они шлёпали по воде и прыгали через заваленные ветки, и косматая грязная шерсть болталась вокруг морщинистых морд. Каждый вздох звучал, как рык, каждый выдох – завывание.
– Монстрами на самом деле были собаки! – Кик схватила Каролину за плечи. – Их же легко искупать, после того как они набегаются по болоту, а где бегать, их тоже можно научить!
– И научить выть по команде!
– И заставить их… светиться.
Медленно, затаив дыхание, девочки повернулись в сторону теплицы, и голос Каролины сошёл на шёпот, когда она смогла наконец выдавить:
– Если там биолюминесцентные цветы, что мы делаем?
– Расследуем. – И сделав над собой усилие, Кик шагнула вперёд. «Насколько сильно я хочу докопаться до правды?» – спросила она себя. Как и прежде, это помогло.
Но унять дрожь в коленях она была не в силах.
Солнце уже клонилось к горизонту, благодаря чему девочек скрывала тень, но когда Кик подошла к теплице и ухватилась за ручку, та всё ещё хранила дневное тепло.
И на удивление легко повернулась при нажатии.
Дверца раскрылась, и тысячи запахов ударили девочкам в нос: приторный аромат цветов, запах сырой почвы и влаги.
И ещё какой-то запах.
Какой-то… гнили.
Кик глубоко втянула воздух, и в глотке загорчило от подступившей тошноты.
– Так воняли монстры.
– Точно. – Каролина украдкой огляделась. – Давай быстрей.
– Стараюсь! – Однако на деле Кик едва могла пошевелиться, ноги совсем не держали и не слушались, точно пластилиновые. Теплица оказалась совсем небольшой, зато пространство внутри было потрясающим образом организовано и вмещало бесконечные ряды пластиковых контейнеров с множеством растений. Куда ни обернись, отовсюду выглядывало что-нибудь совершенно чудесное.
Чёрные георгины с голову величиной.
Сочные зелёные стебли с руку толщиной.
И наконец, красные лилии с острыми шипами – столь же опасно, сколь красиво. Шёлковые лепестки цветков – точно кровь в лучах полуденного солнца. Кик оглянулась: кругом таких лилий – море. Горшки и горшки, бесконечными рядами.
Каролина шумно сглотнула.
– Я знаю, что это за цветок.
– Да?
– Ага. Понюхай.
Но Кик и не надо было нюхать, чтобы сказать, чем пахнет. Как там близнецы говорили? Сортир в жару и тухлые яйца? Стоило Кик наклониться к цветку и вдохнуть, как ей тут же припомнилось это сравнение.
– Отврат!
– Вот чем воняют монстры. – Осторожно, между шипами, Каролина взялась двумя пальцами за тоненький стебелёк. – Называется амбице́я. Папино изобретение. – Она сорвала цветок и поднесла к самому носу – пока крупные слёзы не выступили на глазах. – Уж не знаю точно, почему он ушёл из «Ларимора», но там что-то было точно связано как раз с этим цветком.
Уже одной этой новости было достаточно, чтобы хорошенько встревожиться, но чем больше Кик смотрела вокруг, тем явственней за прекрасным проступало страшное. Гора срезанных амбицей ждала своего часа у дробилки промышленных масштабов, за которой выстроились полчища стеклянных банок. Часть заготовленного крошева подогревалась тут же на слабеньком огне мелких горелок, превращаясь в красноватую жидкость. Рядом стояли десятки бутылок, уже наполненные ею доверху.
