Когда товарищи достигли Гаркала, то почувствовали себя обманутыми. Их посетило глубокое чувство отвращения. Гаркал являлся полной противоположностью Вельварта. Разрушенная временем дорога, обветшалые домишки, покосившиеся двери и створки на окнах. Много сожжённых домов, загнившие растения и пни, оставленные после рубки деревьев. Буквально всё отталкивало взгляд. Чтобы найти таверну для небольшого отдыха перед последним броском не требовалось много усилий. Единственная более-менее целая дорога шла через весь город и упиралась прямо в местный дом для бродяг. А назвать его иначе язык не поворачивался. Многие окна выбиты, входная дверь и вовсе отсутствовала, табличка с надписью на Тильмаре висела над входом на одной цепочке. Сам дом красили, похоже, лет сто назад. Но выбирать не из чего.
Когда друзья вошли внутрь, все взгляды сидевших внутри людей обратились в их сторону, и повисла тишина, словно они оказались в гробнице. Кажущиеся во тьме помещения пустыми глазницы смотрелись зловеще. В голове пронеслось:
– Что, йик! Н-надо?! – грубо спросил он, то и дело икая и с трудом выговаривая слова.
– А тебе какое дело?! – хотел было вступить в перепалку Бёрн, но Эллий его остановил, схватив за руку.
– Я – х…хозяин этого, ик! З-заведения! – продолжил пьяница.
– Ха-ха-ха, тогда я…
– Постой! – теперь прервал Сорона Бёрн, – Похоже, он не врёт.
Бёрн кивнул в сторону пьянчуги и Сорон разглядел на его шее медальон с выгравированной на нём Дирой. Точно такой же носил рыжеволосый владелец «Места ночлега». Такие медальоны выдавали в Тильмарииле владельцам постоялых дворов, как знак отличия за благое дело, которое совершали эти люди, предоставляя другим кров и пищу.
– Яхг его за ногу, – только и сказал Сорон.
– Нам нужно несколько комнат, чтобы передохнуть, – как можно более вежливо обратился к пьянчуге Бёрн. Сорон сделал вид, будто его тошнит от этого.
– Деньги с-сюда! – указал хозяин таверны на стойку, постучав по ней пальцем, – Две к-комнаты, ик! Наверху две!…комнаты, – добавил он, и шатаясь пошёл обратно за стол.
– Какие именно комнаты? – обратился к нему Бёрн, но тот уже потерял интерес к гостям. Его друзья уже разливали бокалы.
– Пойдем, Бёрн, сами разберёмся, – сказал Сорон, направляясь к лестнице, ведущей на второй этаж.
Пока товарищи поднимались, они молились о том, чтобы жалобно скрипящие под ними ступеньки выдержали их вес. Но всё прошло благополучно. Оказалось, что наверху не заперты лишь две комнаты. И были они в абсолютно противоположных краях довольно длинного коридора.
– Может, пойдём отсюда? – взмолился здоровяк, увидев в каких хоромах придётся заночевать.
– Скоро наступит ночь, Самион уже недалеко. Нам предстоит поиск цветка в лесу. Вряд ли мы добьёмся успеха, если будем искать его в полной темноте, – рассуждал Бёрн. Сорону ничего не оставалось, кроме как согласиться с другом, но сделал он это неохотно. Как и обычно, в одной комнате расположились Аверин и Эллий, в другой Сорон и Бёрн. Юноша ещё не до конца отошёл от происшествия в пустоши, и боясь очередного разговора с Эллием, быстро забрался в постель и притворился спящим. Эллий же куда-то ушёл, то ли мыться, то ли перекусить. Хотя Аверину представлялось невозможным есть в компании тех людей, что собрались внизу. Даже сейчас он слышал, что творится в столовой на первом этаже. Пьяницы бранились и кричали друг на друга, но почему-то не начинали драться. Стараясь не концентрироваться на этих звуках, Аверин сумел-таки уснуть, так и не дождавшись возвращения лучника.
Глава двадцатая. Запретный лес.