Еще 8 января генерал-полковник Штраус предпринимал попытку закрыть брешь на севере. Части переукомплектованной кавалерийской бригады СС Фегеляйна под командованием оберштурмбанфюрера1 Цегендера были переброшены на восток из района Нелидова и развернули атаку через Оленинo. Части 6-го корпуса из Ржева устремились навстречу им в западном направлении. Но в данном районе боевых действий русские войска численно значительно превосходили немецкие. Контратаку боевой группы Цегендера на несколько часов совершенно парализовала ужасная метель, затем немцы столкнулись с противодействием сразу нескольких советских бригад. К востоку от Оленина атака захлебнулась. Попытка заткнуть дыру провалилась.
С целью повторить попытку прорыва, но уже более крупными силами, группа армий "Центр" сняла 1-ю танковую дивизию с линии обороны вдоль р. Руза и перебросила ее ко Ржеву. Шаг оказался удачным, поскольку в результате появилась возможность для быстрой переброски дивизии к Сычевке, чтобы исправить сложившуюся там критическую ситуацию.
Но лишь одни оборонительные действия в удерживаемых немцами районах ни к чему не вели. "Атакуйте, перехватывайте у противника инициативу, навязывайте ему свою волю", - такой рецепт прописывал подчиненным Модель. Бойцы тюрингской 1-й танковой дивизии из древних городов Центральной Германии - Веймара, Эрфурта, Эйзенаха, Йены, Зондерхаузена и Касселя сменили военную профессию. Поскольку танков у них не осталось, экипажи переквалифицировались в пехотинцев и встали на лыжи.
Лейтенант Дариус, с которым мы уже встречались во время боев за Дудергофские высоты, командовал теперь действовавшей бесшумно и стремительно "лыжной ротой". Своими смелыми бросками и службой в дозорах солдаты Дариуса прикрывали железнодорожные инженерные войска, которые постоянно чинили дорогу на участке между Сычевкой и Ржевом - излюбленную мишень для нападений русских диверсантов.
Но она была слишком длинной. Майор Рихтер, командовавший 2-м дивизионом 4-го зенитного полка, придумал нетрадиционный способ защиты жизненно важного железнодорожного движения на ржевском направлении. По его проекту дивизион во Ржеве соорудил некую мобильную "зенитную батарею" из установленных на снабженных механической тягой платформах двух 88-мм, двух легких 20-мм зениток и четырех пулеметов. Этот самодельный "бронепоезд" обслуживался командой из сорока человек под командой обер-лейтенанта Лангхаммера.
Поезд курсировал между Ржевом и Сычевкой. Но сначала по настоятельной просьбе дежурного транспортного офицера "батарея" отправилась на юг, чтобы сопровождать эшелон с боеприпасами. Говорят, что, получив первое задание, лейтенант Лангхаммер с сомнением спросил:
– А не лучше ли вам послать туда подводную лодку?
Но зенитчики из "бронепоезда ПВО" вскоре прославились тем, сколь превосходным образом они справлялись с поставленными перед ними задачами.
Физически служба на открытом "бронепоезде" являлась пыткой. Ветер, возникающий при движении, понижал температуру, которая на платформах достигала 50 и даже 58 градусов ниже нуля. Те, кто стоял вахту на паровозе, скрывали лица под кожаными масками, поскольку в противном случае они в считанные минуты обмораживали себе носы и щеки. Впереди перед собой локомотив толкал несколько товарных вагонов - "миноискателей".
Не раз и не два "бронепоезд" рассеивал крупные группы диверсантов, пробиравшиеся к железнодорожной насыпи. Более того, батарея на колесах приводила во Ржев эшелоны с грузами, сопровождая их и тем обеспечивая поступление всего необходимого в первые, самые трудные дни.
Для советских войск, прорвавших немецкий фронт, ситуация тоже была далеко не самой благоприятной. Достаточно одного взгляда с другой стороны, чтобы понять это.
Сергей Камбулин, двадцатишестилетний лейтенант, командовавший ротой автоматчиков в составе стрелкового полка 381-й стрелковой дивизии, подгонял своих солдат.
– Давай! - кричал он. - Давай. Нечего рассиживаться!
Ворча, красноармейцы упирались в лафеты и щиты двух трофейных пехотных орудий. Лошадей унесли холод и бескормица. Что же касается людей, то каждый день из рядов роты выбывали двое, трое или даже четверо бойцов.
Они продвигались по широкой, укатанной танковыми гусеницами колее в снегу. Траки сделали снег твердым как бетон. Но он стал также и скользким, точно каток в ленинградском парке. Выбиваясь из сил, люди шли и шли вперед. Один из них поинтересовался:
– Как называется вон та деревня, товарищ лейтенант?
Камбулин посмотрел в карту.
– Соломино, - ответил он. С помощью большого и указательного пальца он измерил расстояние. - Мы уже в тридцати километрах западнее Ржева, двигаемся в южном направлении. Знаете, что это означает? Это значит, мы выходим в тыл фашистам!
