католицизм — единственный бастион против коммунизма. И Франко объявил крестовый поход в защиту христианства и католической церкви. Этим лозунгом прикрывались кровавые расправы с противниками.
Война на Пиренейском полуострове расколола не только самих испанцев, но и Европу. Мятежников поддержали фашистские вожди. Адольф Гитлер и Бенито Муссолини признали режим Франко и оказали ему военную помощь.
Первым в испанские дела вмешался Муссолини, который намеревался включить Испанию в свою будущую империю, которая величием должна была сравняться с Римской. Дуче приписывают энергию и настойчивость. В реальности он постоянно менял свои мнения и решения. Иллюзию решительности создавал его бурный темперамент. Он постоянно кого–то распекал и с кем–то конфликтовал. Он жил конфликтами. Уважал и признавал только силу. Попытку договориться воспринимал как проявление слабости.
Министр иностранных дел Италии и зять Муссолини Галеаццо Чиано записал в дневнике 29 октября 1937 года:
А вот от Гитлера европейцы не ожидали участия в испанской войне. Европейцы не понимали, с кем имеют дело. Для Гитлера это была всего лишь передышка, необходимая для мобилизации ресурсов. Он жаждал войны. И власти над Европой. Он двигался к цели шаг за шагом. Не встречая сопротивления, наглел и смелел.
Безрассудность Гитлера пугала его собственных генералов. Они тоже жаждали реванша за Первую мировую, но считали, что вермахт не готов к большой войне и поспешность погубит Германию. Военный министр генерал–фельдмаршал Вернер фон Бломберг возражал против участия в Гражданской войне в Испании.
Гитлер с ним расстался. Ему нужны были люди, не боявшиеся авантюр. Он требовал от своих офицеров бандитской отваги, а не осторожности. Делал ставку на молодых генералов, желавших прославиться в бою. Его апломб и самоуверенность производили впечатление. Генералам казалось, что фюреру известно то, что им неведомо.
Испания стала испытательным полигоном нового оружия и тренировочной базой, где солдаты и офицеры вермахта проходили боевую обкатку. Германия отправила Франко авиацию и артиллерию.
Потом прибыли немецкие танки с экипажами. Уже в Испании офицеры вермахта применяли танки сконцентрировано, создавая танковый кулак для стремительного прорыва обороны противника. Советские танки были лучше немецких и в бою брали верх, но их использовали разрозненно, для поддержки пехоты.
26 апреля 1937 года был рыночным днем. Тысячи жителей баскского города Герника находились на улице, когда в половине пятого зазвучали колокола. Сигнал воздушной тревоги! Первым в небе появился «Хейнкель‑111» лейтенанта Рудольфа фон Моро из немецкого легиона «Кондор», отправленного Гитлером в помощь генералу Франко.
Пролетая над центром города, пилот открыл дверцы бомбового люка… Немецкие бомбардировщики вновь и вновь заходили для бомбометания. Тридцать одна тонна взрывчатки обрушилась в тот день на город.
– Летчики демонстрировали невиданную доселе жестокость, — рассказывал президент автономной Баскской республики. — Они стреляли из пулеметов по женщинам и детям, которые метались в панике.
Один из выживших рассказывал:
– Два самолета пролетали над нами вновь и вновь на высоте метров в тридцать, как летающие немецкие овчарки, загоняющие людское стадо на бойню.
В Гернике немецкие пилоты нарушили один из законов ведения войны: не причинять зла гражданскому населению. Причем Герника даже не была военным объектом. Единственный завод оборонного значения находился за городом и не пострадал. Цель авианалета — напугать мирное население.
Реакция мирового сообщества была очень резкой. Поэтому немецкое командование велело пилотам помалкивать. В штабе Франко сначала утверждали, что сами отступающие республиканцы, баски и анархисты, в злобном отчаянии сожгли город. Потом принялись доказывать, будто целью авиации были мосты — их надо было уничтожить, чтобы помешать отступлению противника.
