Гюнтер Шидловски полностью

Диц(прекращая прикидываться Мастером). – Молодец, Пфлюгер! Врезал! Вот так и надо! Стоим на своем! Стоим!

Пфлюгер. – Стоим!

Пфлюгер и Диц обнимаются.

Диц. – Вот так мы его и сломаем. (Обращает внимание на Штаубе, который к тому времени уже прилег на сцене.) Кстати, а Штаубе… Ведь он тоже прежде кем-то наверняка был.

Пфлюгер. – Наверняка!

Диц и Пфлюгер подходят к Штаубе.

Диц. – Штаубе, ты кем был, прежде чем податься в могильщики?

Штаубе молчит.

Диц. – Землепашцем?

Пфлюгер. – Курьером?

Диц. – Часовщиком? Или, может, занимался отделкой кожи? Молчит… Опять молчит. Набирается сил, чтобы потом превратиться в копательную машину. Ну-ка… (Нагибается, прислоняется ухом к его телу.) Ты знаешь, Пфлюгер, у меня появилась такая версия, что Штаубе раньше был полковником.

Пфлюгер. – Да ну?! Как ты это почувствовал?

Диц. – Не знаю. Ощущаю в его дыхании какие-то военные ритмы, несмотря на то что он расслаблен как мякина.

Пфлюгер. – Как ты это ощущаешь? Неужели четвертое измерение по Шидловски…

Диц. – Ну, Шидловски – не Шидловски, а я в общем-то чувствую.

Диц встает. Штаубе по-прежнему лежит.

Диц. – Ну-ка вставай! Ну-ка отвечай, кем ты был, Штаубе?

Начинает бить его ногами. Пфлюгер тоже подключается.

Пфлюгер. – Отвечай! Полковник ты или нет?

Диц. – Полковник, полковник! Видишь, какой терпеливый!

Пфлюгер. – Встать! А ну, встать!

Появляется Мастер. Диц и Пфлюгер пугаются. Диц прячет в карман записную книжку. Пфлюгер бросает букет, быстренько снимает белый халат, фонендоскоп. Запихивает все это во внутренний карман. Оба заползают под Штаубе и застывают в том положении, в котором их оставил Мастер перед уходом. Мастер долго ходит вокруг них. Потом находит брошенную палку от «сгоревшего факела». Собирает цветки, валяющиеся на сцене. Затем наклоняется к Дицу, вытаскивает из его кармана записную книжку. У Пфлюгера из внутреннего кармана вытаскивает белый халат и фонендоскоп.

Мастер. – И это вы от меня утаивали… Нехорошо. Нехорошо. Запомните раз и навсегда: на кладбище не должно быть ничего лишнего. Ни одного лишнего предмета. В противном случае мы превратим благородное место в свалку, после чего оно станет неконкурентоспособным. Надо же, освоили четвертое измерение по Шидловски, а до сих пор не могут выдавить из себя ни лекаря, ни концертмейстера. Позор! (Вспоминает про Штаубе.) Ну-ка, а что у тебя в карманах, дружок? (Обыскивает его.) Кажется, ничего. Молодец! Хоть один умный нашелся.

Пфлюгер. – Мастер!

Мастер. – Не вставайте. Попробуйте говорить через землю, Пфлюгер.

Пфлюгер. – Мастер!

Мастер. – Вас что-то не устраивает, Пфлюгер?

Пфлюгер. – Мастер, давайте ляжем на другое место, повыше к насыпи. Здесь слишком мокро.

Мастер. – Ну, если мокро, значит, недавно был дождь. При чем тут место? Привыкайте, привыкайте, Пфлюгер. Кстати, Шидловски вообще считал, что плохих мест не бывает. Когда у одной семьи не оказалось средств, чтобы поместить человека на территории, Гюнтер улыбнулся и сказал: «Ничего страшного. Я сделаю это в болоте. Да так, что вы и не почувствуете, что это болото». Он дождался дождя. Они часты в наших местах. Достал на всю процессию изящные высокие сапоги, черные зонты и рулоны с пленкой и опустил саркофаг в болото. И в каком месте! Среди настоящих болотных лилий! Мало того, что это безумно красиво, представляете, какая получилась экономия! Более того, место стало престижным. А через год даже приносило прибыль. Специалистов из Бельгии теперь оттуда просто не выгонишь. Вот вам пример, как можно сработать с обыкновенным болотом.

Пфлюгер. – Все равно очень мокро, Мастер.

Мастер. – Прекратите хныкать, Пфлюгер, если хотите продолжать обучение.

Пфлюгер. – А нет ли книг? Ну, скажем, специального манускрипта, про который мы не знаем, а Шидловски знал. Я хочу все-таки понять…