– Как хорошо мне тут лежать и глядеть на эту красивую картину, – сказала Эллен-Андреа. – Ого! Какой шторм разгулялся и ходят большущие волны. Но я не боюсь морской болезни. Помнится, однажды у берегов Африки мы попали в шторм и на море поднялся смерч.
Эллен-Андреа так увлеклась, изображая дедушку Андерсена, что даже не заметила, как в комнату вошли Эрле, Бьёрн и Лилле-Бьёрн. Эрле даже ойкнула при виде этой картины, ведь она не была в больнице и ей непривычно было видеть торчащие кверху ноги.
– К тебе пришли гости, навестить тебя в больнице, – сказал Сократ.
– Гм, гм, – сказал Бьёрн. – Вот что мы, оказывается, делаем, Эрле, мы с тобой пришли навестить больного человека! Ну как ты себя чувствуешь, детка? Что у тебя болит, дружочек?
Услышав такое, Эллен-Андреа отвернулась. А Гюро поспешила шёпотом объяснить:
– Ты же видишь, она не детка и не дружочек, а дедушка Андерсен.
– Ну да, ну да! Надо же было такому случиться! Как тебе не повезло, дедушка Андерсен!
– Мне очень хорошо в больнице, – ответил «дедушка Андерсен».
Эрле и Бьёрн ушли готовить ужин. Спустя некоторое время к ним прибежала Гюро:
– Пожалуйста, помогите нам сделать так, чтобы Эллен-Андреа опять превратилась из дедушки в Эллен-Андреа. Мы так крепко затянули узел, что никак не можем отвязать её ногу.
Бьёрн моментально помчался в подвал, схватил нож и обрезал верёвку. Эллен-Андреа попробовала подняться, но нога её не слушалась. Бьёрну пришлось её поддержать, а потом он долго растирал ей ногу. Должно быть, нога была подвешена неправильно, а верёвка слишком туго её перетягивала. Но скоро нога поправилась, и Эллен-Андреа стала ходить почти что как раньше. А ещё спустя некоторое время вообще всё прошло без следа, и, глядя на Эллен-Андреа, никто бы не подумал, что она только что вышла из больницы.
На следующий день учительница первого класса прочитала детям письмо от дедушки Андерсена.
«Большущее вам спасибо за то, что нарисовали мне такую хорошую картину, – писал дедушка. – Не только я один радуюсь, глядя на неё. Вся палата любуется, какая она красивая. Мы лежим в кроватях, разглядываем её, вспоминаем море и думаем о вас. Говорю вам честно – вы правда доставили нам большое удовольствие. Вам шлёт привет дедушка Андерсен и вся палата».
В следующий раз Гюро пришла в больницу с Тюлинькой и Оскаром. Гюро не забыла про скрипку, а Оскар принёс кроме скрипки и пюпитр для нот.
Гюро первым делом передала всем привет от первого класса, а затем Оскар поздоровался со всеми и рассказал про «Неоконченную», как в тот раз, на первой репетиции большого тириллтопенского отрадофонического оркестра.
– А сейчас мы сыграем вам начало симфонии, чтобы вы послушали, над чем работает Гюро. Я играю за первую скрипку, она – за вторую. Гюро очень много поработала и научилась играть быстро и в лёгкое касание.
– Ну вот, – сказал Оскар, когда они закончили. – Мы сыграли вам только небольшую часть, но сейчас мы сыграем вам марш из «Кармен», его мы исполним весь целиком. Согласна, Гюро? Теперь вы тоже узнали, чем мы занимаемся в оркестре. А завтра, пожалуйста, мысленно поболейте за нас. Потому что завтра в Тириллтопене празднуется День города и наш оркестр будет выступать.
– Вовсю будем болеть, – пообещал дедушка Андерсен. – Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить!
Гюро знала, что эти слова означают пожелание счастья.
И вот настал день, когда Гюро и все музыканты оркестра должны были выступать. В школе, где училась Гюро, занятия были сегодня отменены, и в этом было мало хорошего, потому что, оставшись без дела, она поневоле всё время возвращалась к мыслям о предстоящем выступлении. Гюро старалась думать о других интересных вещах. Она помогла Бьёрну поднять над школой флаг, потому что сегодня был День города и в честь этого праздника он весь должен был украситься флагами, потом она сходила в магазин и получила там бесплатное мороженое, потом сбегала за покупками по поручению Тюлиньки. И вот перед наступлением вечера Эрле встала к гладильной доске, чтобы погладить её красное платьице, которое Гюро получила в подарок на Рождество. Платье было красное с белым воротничком и беленькими кармашками.
– Не буду я надевать это платье, мама, – сказала Гюро.
– Разве ты не хочешь пойти на концерт нарядная? – спросила Эрле.
– Хочу. Но красное я не надену, потому что в красном все будут смотреть на меня, когда я играю. Я надену чёрные брюки и чёрный свитер.
– Хорошо, чёрные брюки у тебя есть, но чёрного свитера вроде бы не было.
– У Лилле-Бьёрна есть, и он сказал, что даст мне его поносить.
– А не велик ли он будет тебе? – спросила Эрле.
– Нет, потому что Лилле-Бьёрн из него вырос и он сел от стирки.
– Но хотя бы надень под него белую блузку, – предложила Эрле. – Тогда у тебя будет белый воротничок, а то во всём чёрном очень уж мрачно.
Гюро согласилась. Потом надо было поесть, но у Гюро был плохой аппетит.
Эдвард велел всем прийти в школу за час до начала концерта, чтобы немного порепетировать:
