Большинство осталось сидеть, но несколько человек вышло. Гюро не сразу решила, выйти ей или остаться на месте. Лучше, наверное, сходить туда до начала концерта, потому что если ей захочется потом, то придётся выбегать, когда другие будут играть. Гюро положила скрипку на стул и пошла. Куда тут нужно идти? Ах да! Дальше по коридору. Там на двери была нарисована женщина. Значит, ей туда. Внутри оказалось много кабинок, но и народа было много. Пришлось подождать, пока одна освободится. «Только бы не опоздать!» – подумала Гюро. Она бегом выскочила из туалета и побежала по коридору, но вдруг поняла, что забыла дорогу в зал. Вокруг всюду были двери и ходило много людей. И тут навстречу… Кто же это такая знакомая? Да это же идёт Тюлинька, а рядом едет коляска, а в ней сидит дедушка Андерсен, а сзади идёт дежурный, он везёт коляску.
– Ой! – воскликнула Гюро.
– Вот и мы, – сказала Тюлинька. – Нам показывали, что где тут находится.
– Я так рад, что могу вас послушать, – сказал Андерсен. – Но нам пора отправляться в зал на свои места, – сказал он человеку, который его вёз.
Гюро тоже взялась рукой за коляску и пошла с ними.
Они вошли в зал. Там было уже полно людей. Некоторые уже сидели, другие входили. Дедушку Андерсена в коляске поставили с краю, рядом с креслом, в которое села Тюлинька.
– Весь оркестр, кажется, уже на сцене, – шепнула она Гюро. – Не пора ли тебе к ним?
– Сейчас. Мне только надо сказать что-то Эллен-Андреа и всем нашим.
Она огляделась вокруг. Вон сидит Эрле, Бьёрн и Лилле-Бьёрн. Гюро подбежала к нужному ряду и протиснулась к своим. Позади них она увидела Эллен-Андреа с её мамой и папой Филиппом. И Гюро шёпотом сообщила Эллен-Андреа:
– Нам сказали, чтобы мы не вертелись, когда сидим на сцене, и не махали, и не кивали. Поэтому я не могу помахать тебе, когда ты будешь махать.
– Ничего! Ты же подошла ко мне, вот и хорошо.
– Иди скорей, Гюро, – поторопила её Эрле. – А то смотри, как бы не опоздать. Мы же нарочно пришли, чтобы послушать тебя.
Гюро побежала назад, но вместо того, чтобы выйти в коридор, где ещё надо найти нужную дверь, она прямо из зала поднялась на сцену и села на своё место.
– Хорошо, что ты пришла, Гюро, – шёпотом сказал ей Лейф. – А то мы с Сократом уже волновались.
Вернувшись на своё место в оркестре, Гюро почувствовала себя дома, там, где ей следует быть. Зал гудел, как улей, но Гюро туда даже не взглянула. Она глядела на ноты. Подкрутив смычок, она потёрла левую руку о штанину, потому что пальцы стали холодные. Лейф сделал то же самое, посмотрел на Гюро, чуть-чуть улыбнулся и набрал в грудь воздуха. Они замерли в ожидании.
Наконец к ним вышел Эдвард. Выходя на сцену, он немножко споткнулся, но удержался на ногах и направился к возвышению, где положено стоять дирижёру. В зале бурно захлопали, как будто радуясь, что Эдвард всё-таки вышел. Затем он обернулся к оркестру и внимательно окинул всех взглядом, в оркестре тоже все взгляды обратились на него. Затаив дыхание, они ждали, когда он скажет «начали» и широко разведёт руки, готовый взмахнуть дирижёрской палочкой. Начать нужно было всем одновременно, и это было главное. И вот дирижёр подал знак. Смычок в руке Гюро немного дрожал, но не настолько, чтобы не попадать по струнам, и вот все инструменты дружно вступили, и зазвучала музыка. Все в оркестре старались изо всех сил, в этом не могло быть никакого сомнения, хотя кто-то, может быть, от излишней старательности чересчур погорячился или напряг руку и взял ноту недостаточно аккуратно. В общем и целом все сыграли верно и слаженно и если кто-то немного ошибался и выпадал из ритма, то он тут же исправлял свою ошибку. Кажется, иногда Эдвард сам чуть-чуть замедлял темп, чтобы дождаться отставших.
И вот увертюра закончилась. Сначала наступила полная тишина, затем в зале захлопали. Аплодисменты обрушились как шквал. Неслись крики «Браво!». Эдвард кланялся, затем дал знак оркестру встать. Потом они снова сели и сыграли «Норвежский танец» Грига, а после этого надо было уходить со сцены, потому что вслед за ними должны были выступать другие и выступлений было ещё много.
И вот всё уже позади. Гюро спрятала скрипку в мешочек и уложила в футляр, рядом аккуратно положила смычок. Тут к ним присоединился Эдвард и поблагодарил всех по очереди:
– Даже жаль, что начинаются каникулы и мы все надолго расстанемся. Но я надеюсь, что осенью мы снова соберёмся вместе и возьмёмся за что-нибудь совершенно новое. Сейчас нам придётся тут переждать, потому что людям в зале нужно послушать другие выступления. Мы выйдем к своим, только когда закончится концерт.
