– Нет, – не согласилась Тюлинька. – Про это она и без того много читает. Может быть, нам лучше купить какую-нибудь такую, которая больше подходила бы к новому платью? Что-нибудь про лето и про людей, которые заботятся друг о друге?
Они нашли такую книгу, как говорила Тюлинька, и купили для Сократа тетрадку. И не важно, что Сократ ещё не умел писать, ведь можно же поиграть, как будто ты в ней пишешь. Потом купили колоду карт для Андерсена, потому что старая, из которой он раскладывал пасьянс, вся истрепалась, и ещё две большие красные свечки для Бьёрна.
– А теперь я куплю подарок для тебя, – сказала Гюро. – Но ты пока отвернись!
– Хорошо, – сказала Тюлинька. – Отвернусь!
Гюро купила блокнотик, чтобы записывать в него телефонные поручения. Ведь Тюлинька больше всего любила это занятие, и стоил он не очень дорого.
– А теперь едем домой, – сказала Тюлинька. – Пакет с новым платьем для мамы я унесу к себе, чтобы она не увидала раньше времени, а старое платье ты должна незаметно повесить в шкаф. Теперь у нас с тобой есть замечательный секрет!
– Да, – сказала Гюро.
Когда Гюро вернулась домой, мамы там не было, и она сразу пошла в мамину комнату вешать старое платье на место. Но не успела она его ещё развернуть, как щёлкнул замок и пришла мама. Гюро бегом кинулась в свою комнату и запихала пакет с платьем далеко под кровать.
– Привет! – сказала Эрле. – Я знала, что ты уже дома, потому что по дороге встретила Тюлиньку. Ну и пакет же у неё был в руках, просто роскошный, и на лице таинственное выражение. Ты для неё что-нибудь купила?
– А как же! – сказала Гюро. – И для Андерсена, и для Бьёрна, и для Сократа, и ещё не скажу для кого.
– Здорово! – сказала мама. – Надеюсь, что на следующий год я буду посвободнее и смогу сама сходить с тобой за рождественскими покупками. Но сейчас у меня выдался свободный часок, и я подумала, что нужно нам перебрать наши наряды и выбрать, во что мы оденемся к сочельнику.
– Ой, – сказала Гюро. – А я так проголодалась!
– Ничего, – сказала мама, – еда у меня уже греется. Я поставила её перед тем, как сбегать за ёлкой.
– Ты уже купила? – спросила Гюро. – Ты же хотела взять меня с собой.
– Хотела, но, что поделаешь, пришлось сейчас, когда нашлось время, – сказала Эрле. – Ёлка стоит пока в котельной, и я уже поставила её на подставку. Мы можем потом вместе сходить и забрать её оттуда, и ты сама повезёшь её на саночках. Поди, Гюро, достань своё платьице, и мы посмотрим, всё ли в нём на месте и не надо ли постирать.
Гюро пошла доставать платье, а мама залезла в свой шкаф и увидела, что платья-то и нет.
– Что такое? – воскликнула Эрле. – Платья нет на месте. Я же его тут ни разу не надевала. В последнее время мне было не до нарядов. Может быть, я повесила его в твой шкаф?
Гюро не знала, что сказать. Эрле внимательно на неё посмотрела. Она так хорошо знала Гюро, что сразу заметила что-то неладное.
– Может быть, ты брала его поиграть? – спросила Эрле. – Вы с Сократом не наряжались во взрослое?
– Нет, – сказала Гюро, – только завернули. И это я одна, без Сократа. Вот оно. – Она быстро нырнула под кровать и вылезла оттуда с пакетом.
Мама развернула платье. Оно немножко измялось, а Эрле сразу сделалась усталая и сердитая.
– Прямо не знаешь, чего от вас ещё можно ожидать, – сказала она. – Неужели нельзя было оставить мои вещи в покое? Теперь мне придётся его гладить, а у меня и так столько дел, что я не знаю, как с ними управиться. У нас будут гости, а к гостям столько всего надо переделать.
И тут позвонил телефон. Кому-то из жильцов понадобилась помощь Эрле, чтобы установить ёлку на треножнике. Сегодня это был уже шестой вызов. Эрле без передышки была занята на работе с самого утра. Всем требовалась её помощь, а ей, кроме того, надо было успеть со своей работой и на дворе прибрать всё особенно тщательно – ведь наступало Рождество.
– Мне надо бежать, – сказала она. – Но я скоро вернусь, и мы сходим в котельную за ёлкой.
Оставшись одна, Гюро пошла в свою комнату. Сегодня она не стала разговаривать с Вальдемаром и Кристиной, а только сняла со стены скрипку и провела рукой по струнам, раздался жалобный звук, похожий на мяуканье кошки, но Гюро не заплакала – пока не заплакала.
Но когда мама вернулась и они пошли доставать ёлку, Гюро увидела, что ёлка маленькая, и сказала:
– Когда мы с папой ходили за ёлкой, ёлка была красивее.
– Ты права, – сказала Эрле. – Но там их было мало, и стоили они очень дорого. Мы поставим её на табуретку, и она будет казаться выше. Вот увидишь, какая она будет красивая, когда мы её нарядим. Давай положим её на твои саночки и повезём домой.
По дороге мама сказала:
– Ты молодец, Гюро, что помогаешь мне. Не огорчайся из-за этой ёлки. Я очень хотела, чтобы у тебя была большая, красивая ёлка, но вот пришлось взять эту.
И тут Гюро расплакалась оттого, что мама говорила с ней так ласково. Когда мама на неё сердилась, она не плакала, а вот сейчас, когда мама заговорила по-хорошему, не выдержала. Немного странно, но так уж получалось.
