Бьёрн помчался со всех ног. Уж он-то знал, как тяжело удерживать механическую щётку, когда прочищаешь трубы и горелки отопительной системы. Он знал, что для этого Эрле должна вскарабкаться на высокий помост и, стоя на нём, держать на весу тяжёлое приспособление с механическими щётками, чтобы засовывать их в протянутые под потолком трубы. Механическую щётку называли чистящим пистолетом, но он выстреливал только щётку-ёрш и работал примерно так же, как пылесос. Бьёрн говорил Эрле, что поможет ей с этой работой, но Эрле, как видно, решила, что раз уж она взялась работать дворником, то должна справляться со всеми дворницкими обязанностями сама. Когда Бьёрн вошёл, он застал её стоящей на помосте. Кое-как она справлялась с чисткой, но похоже, что совсем выбилась из сил и сейчас сделала передышку.
– Привет! – сказал Бьёрн. – Вон чем ты, оказывается, занимаешься! Я же говорил тебе, что помогу.
– Я должна сама, – сказала Эрле.
Она до того замучилась, что от слабости у неё тряслись коленки, и так запарилась от тяжёлой работы, что по лицу струился пот и оно было в пятнах мазута, так что вид у неё был ещё тот.
– Ну вот ты уже и доказала, что можешь сама, – сказал Бьёрн. – Так что теперь давай буду я.
– С одним условием, – сказала Эрле. – Если ты тоже позволишь мне помогать, когда будешь чистить отопление у себя.
– Договорились! Эту работу всегда лучше делать вдвоём.
Эрле слезла с помоста, и вместо неё туда залез Бьёрн. Вскоре работа была закончена, и они оба вздохнули с облегчением.
– Спасибо, что помог! – сказала Эрле. – Помощь пришлась очень кстати. Уж и не знаю, как тебя за это отблагодарить, ведь деньги ты, наверное, не согласишься принять.
– Лучше и не проси. И я тебе тоже не буду предлагать денег, когда ты придёшь мне на помощь. Зато я подумал попросить тебя о другом одолжении. Сегодня наше землячество устраивает вечер, приедут люди из Кюлпена, из Беккефарета, из Бесбю и Гампетрефа; и я подумал, что ты, может быть, тоже захочешь пойти. Но главное, мне самому бы этого очень хотелось, потому что сегодня там будут разучивать сельскую польку, а без дамы, сама понимаешь, какие уж танцы! Я вспомнил, как замечательно ты танцевала мазурку на свадьбе Тюлиньки и Андерсена, и подумал, что, может быть, ты тоже захочешь повеселиться за компанию. Но если тебе некогда, я не обижусь.
– Ещё как хочу! – обрадовалась Эрле. – Это же так интересно. Только вот как я уйду? Нельзя же оставить Гюро одну на весь вечер.
– Нельзя, – согласился Бьёрн. – Поэтому я подумал, что надо поговорить с Тюлинькой. Дело в том, что туда можно приходить с детьми, начало вечера отдано ребятишкам, и если Тюлинька с нами пойдёт, то она и Гюро побудут с нами, сколько можно, а потом уедут домой и Гюро переночует у Тюлиньки и Андерсена. У них же одна комната нарочно отведена для того, чтобы можно было, если понадобится, приютить на ночь какого-нибудь ребятёнка.
– Ты уже обо всём подумал заранее, ничего не забыл, – сказала Эрле.
– А как же! Жизнь заставляет пораскинуть мозгами, – пошутил Бьёрн.
Бьёрн проводил Эрле домой и ненадолго зашёл, чтобы поговорить с Гюро и Тюлинькой.
– Мама, ты знаешь, а я должна буду… – начала было Гюро.
– Сегодня должна? – перебила её Эрле.
– Нет, завтра, – сказала Гюро. – Я должна ехать на урок музыки, чтобы научиться играть на моей скрипочке. А учить меня будет мальчик, он сам ещё учится.
– Да, – подтвердила Тюлинька. – По-моему, нам подвернулся удачный случай. Я говорила с ним по телефону, и его голос произвёл на меня приятное впечатление.
– Ну вот! – воскликнула мама. – Тогда вам сегодня, наверное, уже не до развлечений!
– Почему же? – удивилась Тюлинька. – Разве мы, на твой взгляд, выглядим усталыми?
Эрле рассказала, куда предложил пойти Бьёрн, а Бьёрн добавил:
– И вам тоже неплохо будет повеселиться. Там будут играть народную музыку.
– И вот ещё что, – сказала Эрле. – Не могли бы вы с Андерсеном на ночь приютить у себя Гюро? Иначе мне нельзя будет остаться на танцы.
– Ещё бы мы не могли! – воскликнула Тюлинька. – Андерсен только обрадуется, он и так по ней соскучился, потому что слишком редко видит девочку.
– Ты всё ещё зовёшь его Андерсен, – с улыбкой заметил Бьёрн. – Вы же теперь вроде бы женаты.
– Да, так и зову, – сказала Тюлинька. – Ведь уже сколько лет он всегда был для меня Андерсен. Вообще-то его зовут Гюннар, но я никогда его так не называю, зато у меня есть для него другие, особенные имена, но эти я держу в секрете и никому не выдаю.
– Как ты думаешь, может быть, Андерсен тоже хотел бы пойти с нами, посмотреть, как резвятся дети? – спросила Эрле.
– Нет, не думаю, – сказала Тюлинька. – Он говорит, что очень рад, что женился на мне, потому что ему не нужно больше мотаться обратно в город, как тогда, когда он приезжал ко мне в гости. Он купил телевизор и поставил его у себя в голубой комнате и до того увлекается передачами, что только рад немного отдохнуть от меня, потому что я, знаете, иногда не могу утерпеть и не вовремя отрываю его от экрана. Так когда собираться?
