Тюлинька начала одеваться, и Эрле сказала:
– Ну пока, Гюро. Не скучай! И не забудь взять с собой зубную щётку! Твои вещи я собрала и оставила на диванчике.
По дороге домой Тюлинька сказала:
– Ну как, Гюро, тебе понравилось?
– Угу, – кивнула Гюро. – Больше всего мне понравился галоп и как дяденька играл на скрипке.
– Да, скрипач был настоящий спиллеман[2].
– Когда вырасту, я тоже буду спиллеман.
– Тебе это слово не подходит, спиллеман – это всегда парень, а ты девочка, так что ты будешь называться скрипачкой, – сказала Тюлинька. – Подумай, завтра у тебя твой самый первый урок на скрипке! Разве не здорово?
– Ага, – согласилась Гюро.
Голова у неё была полна музыки, и, кроме того, её вдруг сморила усталость. Скорей бы уж прийти домой к Тюлиньке и дедушке Андерсену, а там спать и спать. Вот когда она хорошенько отоспится, тогда, может быть, наберётся сил для нового приключения, каким обещает быть урок музыки.
Урок в музыкальной школе назначен был во вторую смену. И вот Гюро и Тюлинька со скрипкой отправились на станцию. Сначала им надо было доехать на поезде почти до самого города, а там пересесть на другую ветку. В первом поезде им достались хорошие места, потому что среди дня мало кто ехал в город, зато после пересадки они попали в битком набитый вагон. Тюлинька держалась за спинку скамейки, а Гюро – за Тюлиньку, в другой руке она крепко держала скрипку. Вокруг была толпа народу, вагон потряхивало и вместе с ним потряхивало людей.
– Скоро станет полегче, – сказала Тюлинька.
И после нескольких остановок, на которых вышло много людей, на скамейках освободились места, и Тюлинька с Гюро сели. Люди, сидевшие напротив, поглядывали на футляр со скрипкой, а так как футляр держала Гюро, то неудивительно, что они стали спрашивать:
– Неужели ты, такая маленькая, а уже играешь на скрипке?
– Нет, – отвечала Гюро. – Ещё не играю, но буду учиться.
Тюлинька клевала носом, потому что не успела поспать после обеда, сколько привыкла. А Гюро одолевали разные мысли.
По ней этого нельзя было заметить, потому что она рассматривала пассажиров, слушала, о чём они говорят. Одни говорили про то, что у них сегодня будет на обед, другие радовались, что днём стало уже чуть посветлее, чем в начале зимы. Некоторые разговаривали о том, что делается у них на работе, а некоторые обсуждали всех известных им конькобежцев.
Но хотя Гюро всё это слушала и рассматривала лица других пассажиров, голова её была занята мыслями о том, что она едет к взрослому мальчику, который будет учить её играть на скрипке. Она не знала, ни как он выглядит, ни как выглядит дом, в который она войдёт. Одним словом, не знала вообще ничего, и поэтому в ожидании неизвестного ей было как-то не по себе. Уж лучше бы ехать и ехать в поезде, хоть до самого утра. Тюлинька уже заснула, и Гюро подумала, что тоже с удовольствием бы поспала. Тюлинька запаслась в дорогу бутербродами, сейчас бы поесть и заснуть. И поехали бы они в Гампетреф, и там Тюленька посмотрела бы на дом, где Гюро жила раньше.
Неожиданно Тюлинька вздрогнула и проснулась.
– А мы не проехали нашу остановку? – встревожилась она.
Как бы не так! Человек, который вёл поезд, объявил следующую станцию. Тюлинька с облегчением вздохнула и сказала:
– Наша следующая. Слава богу, не проехали!
– Очень жаль, – сказала Гюро, но так тихо, что Тюлинька ничего не услышала.
Поезд остановился, и они вышли. Дойдя до дома, в котором находилась музыкальная школа, они вошли в дверь. Сначала они попали в длинный коридор, а затем в большую комнату ожидания – точь-в-точь как у зубного врача. Но у зубного врача в такой комнате лежало много игрушек и журналов, так что было чем заняться. А тут ничегошеньки. Впрочем, в этом и не было надобности, потому что и без того имелось на что посмотреть, а главное, что послушать. Со всех сторон раздавались музыкальные звуки, различные по тону, играли разные инструменты. Это был дом, где живёт музыка, и во всех комнатах девочки и мальчики, взрослые дяди и тёти играли каждый своё.
