Когда Сократ вошёл в комнату, где была Гюро, она пела «ля-а-а».
«Ля-а-а», отзывалась на скрипке струна.
– Звучит как надо, – сказала Гюро, – так что настраивать не нужно.
И это было очень хорошо, потому что Гюро была не уверена, сумеет ли она проделать это как следует.
– Я два раза терял его, – сказал Сократ. – Каждый раз приходилось возвращаться за ним в квартиру, но всё-таки у меня получилось.
– Долго же ты ходил!
Пришлось Сократу рассказать всё по порядку, и только тогда Гюро поняла, чего ему стоило донести до неё ля.
– Ты просто молодец, – похвалила Гюро. – Раз уж ты, несмотря ни на что, сумел донести эту ноту, то и на скрипке у тебя дело пойдёт и ты научишься играть. А теперь давай начнём. Как думаешь, ты сумеешь держать скрипку? Нет, не так! Ты, наверное, никогда не видел, как на ней играют?
– Видел немножко, – сказал Сократ. – В Фабельвике один человек играл на скрипке, другой – на виолончели, а папа – на рояле.
– Вот как! – воскликнула Гюро. – Сейчас ты держишь её правильно. Теперь – смычок. Большой палец у тебя будет жить в этой ямке, а остальные пальцы будут ему помогать. Пока получилось не совсем правильно, но со временем ты научишься. Начнём со струны ля. Попробуй, можешь ты её найти?
Гюро не стала говорить, что это Тюлинькина струна и немножко её собственная. Об остальных струнах она тоже ничего такого не рассказала, ведь это был её секрет, а раз Сократ немножко знает ноты, то можно сразу называть струны струной ля, струной ре, струной ми и струной соль.
Урок получился такой долгий, что под конец у Сократа очень устали руки и плечи, и тогда Гюро сказала:
– Ну, на сегодня хватит! Давай будем делать так: я буду учить тебя всему, чему сама научусь у Аллана, и пускай это будет нашим большим секретом, а в один прекрасный день мы дадим послушать Тюлиньке и маме, как мы играем.
– Угу, – согласился Сократ. – И моим папе и маме, и Авроре, и моей бабушке, и бабушке, которая живёт в лесу, потому что она умеет играть на барабане, и Мортену, и Нюсси.
– И Бьёрну, и Лилле-Бьёрну, – добавила Гюро. – Это будет замечательный секрет.
Она ослабила струну смычка и спрятала его в скрипичный футляр, а когда всё было благополучно убрано, пришла Тюлинька.
– Вы уже оба тут? – удивилась Тюлинька. – Скажите, вам будет не очень обидно, если мы сегодня не покатаемся на санках или на лыжах? Я подумала, что надо бы съездить в город за канифолью.
– Нам нисколько не обидно, – сказал Сократ. – Правда же, Гюро?
– Нисколечко, – подтвердила Гюро.
– Ну тогда собираемся и пошли! – сказала Тюлинька.
Они поехали в город и нашли там магазин, в котором продавались музыкальные инструменты. У Сократа и Гюро просто глаза разбежались – сколько тут всего было: разные трубы и саксофоны, кларнеты и скрипки, виолончели и большущие контрабасы, флейты и гитары, гармони и аккордеоны. Кроме инструментов они разглядывали ещё и людей, которые пришли что-то покупать, и людей, которые стояли за прилавком.
Должно быть, тут у всех на уме была музыка. Одни рассказывали про неполадки в своих инструментах, другие – о том, где они сегодня вечером выступают и где выступали вчера и позавчера. Тут было почти как в музыкальной школе, единственная разница, что тут никто не пел, по крайней мере, сейчас.
– Нам нужно купить канифоли, – сказала Тюлинька, когда до неё дошла очередь. – Эта девочка, которая пришла со мной, начала учиться на скрипке, и ей нужна канифоль для смычка. Вы не скажете, может быть нам нужно купить ещё что-то?
– А есть у неё дома пианино? – спросил продавец.
– Нет, – ответила Тюлинька. – Но пианино нам сегодня не купить. Пианино ведь стоит очень дорого. Так что мы ограничимся канифолью.
– Я совсем не то имел в виду, – улыбнулся продавец. – Просто если у девочки нет дома пианино, ей пригодился бы камертон-дудка – вот такой, например. – И он показал вещь, о которой шла речь.
– А ля там есть? – спросила Гюро.
– А как же! – сказал продавец и дунул в камертон.
– Здорово! – обрадовался Сократ.
Лицо у него приняло такое довольное выражение и на нём отразилось такое облегчение, что все, кто был в магазине, невольно обернулись.
Тюлинька тоже посмотрела на Сократа. Она немножко удивилась. Вообще-то Сократ был тихоней и стеснялся, когда вокруг было много чужих.
А тут он улыбался во весь рот и никого не боялся.
– И что же, по-твоему, так здорово? – заинтересовалась Тюлинька.
– Что там есть ля, – сказал Сократ. – Потому что мне больше не надо будет за ним никуда ходить.
– Это он так, – сказала Гюро. – У нас с Сократом есть один секрет, поэтому он больше не может ничего сказать. Но дудочка – это очень хорошо.
По дороге домой Гюро переглянулась с Сократом и спросила:
– Как по-твоему, может, Тюлиньке можно рассказать?
– Да. По-моему, можно.
И Гюро рассказала ей, в чём секрет. Больше никто о нём не должен знать, кроме Тюлиньки. Тогда они смогут при ней упражняться. Тюлинька серьёзно кивнула, задумалась и ещё раз кивнула.
– Я буду учить Сократа всему, что узнаю сама, – сказала Гюро.
– Замечательно, – поддержала её Тюлинька. – Я рада, что вы мне рассказали. Я сама люблю секреты и умею их хранить.
