Но открыл ей не Лилле-Бьёрн, а незнакомая женщина с каштановыми кудрями. Она вышла в красном переднике и удивленно посмотрела на Гюро.
– А Бьёрн дома? – спросила Гюро.
– Нет, они с Лилле-Бьёрном уехали в кино, – сказала женщина, – но вот-вот будут дома, утренний сеанс, наверное, уже кончается.
– Понятно.
Она застеснялась чужой тётеньки и, не говоря больше ни слова, убежала.
– Ну, что они сказали? – спросила Эрле.
– Ничего. Их не было дома, – сообщила Гюро. – Там была чужая тётенька с кудряшками и в красном переднике. А Лилле-Бьёрн и Бьёрн ушли в кино.
– Вот как? – сказала Эрле. – В переднике? Значит, она осталась дома за хозяйку. Ну что ж! Не будем им мешать. Как можно! Сейчас я поставлю тесто, чтобы испечь хлеб, и помою полы в квартире.
Быстро замесив хлеб, Эрле принялась за полы, но работа у неё шла не так весело, как тогда, когда они с Гюро вместе наводили чистоту. Мама сердито шуровала тряпкой, а затем заглянула в комнату Гюро:
– Ты что это покидала в кучу мокрую одежду? Сказано было тебе – повесь и прибери за собой!
– Так я же ещё не успела, – стала оправдываться Гюро. – Ты сама посылала меня к Бьёрну.
Гюро села на кровать и взяла в руки скрипочку. Она даже не пробовала сыграть какую-нибудь мелодию, а только водила смычком по струнам. Покончив с мытьём, мама взялась за тесто. Сделав два хлеба, она сунула их в печку и включила духовку.
– Ну вот, – сказала она. – Сейчас хлеб подымется и начнёт печься. Когда прозвенит звонок, выключи духовку. Не забудешь, Гюро? А я сделаю пробежку на лыжах, пока ты упражняешься на скрипке. Что-то у меня сегодня голова гудит от усталости, поэтому я прогуляюсь одна. В лесу есть освещённая лыжня, так что не страшно, что на улице темно. Помни про хлеб в печке, Гюро! Я вернусь через часок.
– Хорошо, – сказала Гюро.
На душе стало совсем невесело и даже тоскливо.
И она решила обратиться за утешением к скрипочке. Аллан же сказал, что, когда ей будет грустно, скрипочка её всегда утешит. Она встала как полагается и заиграла. Ей действительно стало полегче, потому что всё время надо было думать о том, где там какие звуки. Не успела Гюро как следует наиграться, как вдруг в дверь позвонили. Гюро открыла. За дверью стояла незнакомая женщина.
– От вас, что ли, несутся эти ужасные звуки? – спросила она. – Разве ты не знаешь, что нельзя упражняться после обеда? В это время у людей тихий час, все отдыхают. Тем более сегодня ещё и суббота! Я и так каждый день до позднего вечера на работе, так что в выходные хочу покоя, чтобы никто не мешал отдыхать.
– Хорошо, – ответила Гюро. – Я больше не буду.
– Значит, договорились, – сказала женщина. – Казалось бы, уж твоя мама как дворник должна бы знать правила.
– Её нет дома. Она сейчас вышла.
– Ну ладно. Только не забудь, что я сказала.
Теперь Гюро и вовсе не знала, чем бы ей заняться, но потом всё-таки придумала: можно поупражняться, как правильно надо писать ноты. Аллан показал ей несколько нот, и нотную бумагу ей уже купили, и Аллан велел ей попробовать самой написать песенку для четырёх струн. Гюро устроилась за кухонным столом, тихонько напевала и записывала, напевала и записывала. От этого ей тоже становилось полегче на душе, как будто скрипка и тут её утешала, хотя Гюро сейчас и не играла на ней.
Тут зазвонил таймер духовки, и Гюро её выключила, как показывала мама. По кухне разлился вкусный запах. Скорей бы уж возвращалась настоящая мама вместо сердитой Эрле, которая отправилась на прогулку.
Гюро показалось, что прошло очень много времени. Наконец она услышала, что кто-то пришёл. Это была мама. Щёки у неё разрумянились, и лицо стало ласковым.
– Привет, Гюро, – сказала она. – Прости, что я резко себя вела. Это всё от усталости, но после такой прогулки мысли приходят в порядок. Сейчас мы с тобой проведём субботний вечер по-праздничному: сначала вкусно поужинаем, а потом я тебе почитаю или, если хочешь, сыграем в «Чёрного Петера».
Она вынула из духовки хлебы. Они получились очень красивые, и от них вкусно пахло свежей выпечкой.
И тут вдруг раздался звонок. Гюро от испуга переменилась в лице. Ведь она же больше не играла на скрипке. Только бы это не за мамой, а то вызовет кто-нибудь и мама опять уйдёт!
Мама пошла открывать. За дверью стоял Бьёрн.
– Привет! – сказал он. – Я вот что… Я очень хотел… Лилле-Бьёрн очень хотел… Чтобы вы зашли к нам сейчас в гости. У нас тут такое дело… Сестра испекла торт, и нам хочется, чтобы вы с ней познакомились.
– Никак у кого-то день рождения?
– Ну да, – сказал Бьёрн. – У меня. Вот мы с Лилле-Бьёрном и сходили с утра в кино, а вечером очень хотелось бы собраться с друзьями. Но у вас, может быть, были другие планы? Ммм, до чего вкусно у вас тут пахнет! – сказал он, потянув носом воздух.
– Сегодня полагалось бы дарить тебе подарки, – сказала Эрле. – А мы подарка не приготовили. Мы же ничего не знали.
– Даже не думайте! – сказал Бьёрн. – Если вы придёте, это и так будет самый лучший подарок.
– Спасибо. Ну, Гюро, что ты скажешь на это?
– Да! – воскликнула Гюро. – А можно я возьму с собой карты?
