– Понимаешь, я сама не думала, что когда-нибудь снова выйду замуж после твоего папы, – стала объяснять Эрле. – Но Бьёрн мне очень нравится. Мы так хорошо с ним вдвоём сработались. Твой папа был немного постарше меня, и он так хорошо играл на скрипке и рисовал. Мне казалось, что он вообще умеет всё на свете, и мне оставалось работать только для развлечения. А потом мы с тобой остались одни, и тут стало уже не до шуток. Тогда я поняла, что хочу работать дворником. Ну, ты сама всё это знаешь. Тут я лучше разобралась в себе самой. Ты меня понимаешь, или я говорю слишком сложно?
– Да, – сказала Гюро. Ей было понятно всё, что сказала мама.
– Бьёрн хочет, чтобы мы переехали в домик при новой школе, – сказала Эрле.
– Ну да, чтобы нам жить не на маленьком острове, а на большом.
– Да, – кивнула Эрле. – Это он сам тебе объяснил?
– Да.
– И ты согласна?
– Да. Тогда нас будет много.
– Да, – сказала Эрле. – И у тебя неожиданно появится старший брат. Бьёрн сказал, что у вас обоих будет у каждого своя комната. Ведь Лилле-Бьёрну нужно учить уроки, а тебе упражняться на скрипке. И знаешь, что ещё сказал Бьёрн? Что мы с тобой будем делать утреннюю пробежку точно так же, как раньше, потому что они с Лилле-Бьёрном любят проводить утро дома, а иногда они будут без нас, только вдвоём, уезжать в хижину, потому что так привык Лилле-Бьёрн, а иногда будем ездить сюда все вместе. Наверное, с непривычки нам покажется странно жить вчетвером, раз мы привыкли всегда быть вдвоём, но, если что-нибудь кому-то покажется не так, мы это вместе обсудим и найдём выход.
– Угу. Ты напишешь Бьёрну письмо?
– Я подумывала, – сказала Эрле. – Но теперь решила, что подожду с этим до воскресенья. В воскресенье вечером мы будем уже дома. Бьёрн же знает, что мы собирались побыть тут недельку и что нам нужно хорошенько всё обдумать.
– Ну мы же вон уже сколько обдумали! – сказала Гюро.
– Да. А теперь давай спи, завтра будет день, и мы успеем обо всём наговориться.
Утро началось, и день продолжался в самом хорошем настроении. Эрле отскребла всю старую краску и начала покрывать стены новой. Она проработала весь день напролёт, едва улучив между делом немного времени для того, чтобы вместе с Гюро приготовить обед. Сегодня они открыли баночку с тресковой икрой. Котлеты были съедены ещё вчера, но в запасе оставалось ещё много овсянки, морковки и картошки.
– В субботу будем есть овсянку, а в воскресенье наварим картошки и морковки, сделаем себе выходной и сходим на прогулку, – сказала Эрле.
Когда настала суббота, Гюро с утра пораньше то и дело начала приставать с вопросом, который сейчас час.
– Сейчас десять часов, – сказала Эрле. – А почему ты спрашиваешь?
– Просто так.
К двенадцати Эрле закончила красить дом. Они рано пообедали овсяной кашей, и Эрле растянулась на полу, чтобы отдохнуть. Гюро сидела на кухне и не сводила глаз с большого будильника. Она знала, где написана шестёрка, и знала, что маленькая стрелка должна дойти ровно до этой черты, а длинная стрелка должна смотреть прямо вверх и тогда случится то, чего она так ждала. Временами она выходила из дома поиграть, но быстро возвращалась в дом, чтобы следить за стрелками.
Отдохнув, Эрле выпила кофе и сказала:
– Ну что, Гюро? Пойдём погуляем до вечера? Может быть, увидим что-нибудь интересное?
– Нет, – сказала Гюро. – Мне надо поупражняться на скрипке.
– Какая же ты у меня добросовестная! Ну ладно. А я пока пойду поужу рыбу.
Эрле достала удочку и встала с ней на холмике у воды. Всё складывалось удачно.
Гюро взяла с собой скрипку, до шести часов оставалось уже совсем немного. Выйдя на дорожку, она начала там играть. Сыграв несколько гамм, а затем маленьких пьес, которые выучила, когда только начинала заниматься у Аллана, она наконец начала ту пьесу, которую играла во дворе лесного дома. Она так волновалась, что от напряжения смычок немного подпрыгивал у неё в руке, но хотя звук и не получился таким хорошим, как ей бы хотелось, правильную дорогу он всё же должен был указать.
Когда она закончила играть, то увидела обоих Бьёрнов, и Бьёрн-старший сказал:
– Как же я рад, Гюро!
Он поднял Гюро вместе со скрипкой на руки и понёс к хижине.
– Что такое? – удивился Бьёрн. – Никак дом покрасили? Это сделала Эрле?
– Угу, – ответила Гюро и закричала – Мама, мама! Посмотри, кто пришёл!
Эрле посмотрела наверх и вдруг застыла на месте, выронив удочку. Это было на неё совершенно непохоже. Затем она бегом бросилась им навстречу.
– Ой! – воскликнула она. – Да вы, оказывается, приехали! Как здорово!
Она поздоровалась с Бьёрном и Лилле-Бьёрном за руку, как с чужими. Но Бьёрн взял её руку и долго не отпускал. Потом он сказал:
– Мы приехали за вами. Завтра поедем вместе домой.
С этими словами он обнял Эрле.
– Пошли, Гюро, – сказал Лилле-Бьёрн. – Надо выловить удочку, пока не уплыла.
Бьёрн буркнул что-то насчёт того, как бы Гюро не упала в воду, но Лилле-Бьёрн сказал:
– Я за ней присмотрю.
Когда все собрались в хижине, Эрле сказала:
– Вот беда, нам же почти нечем вас угостить!
