Гиннекен была такая рослая, что, залезая, чуть не стукнулась головой, но она как-то ужалась и поместилась в машине, даже не покривившись, хотя ей было очень тесно. Последним сел Эдвард, и они поехали. Гюро унесла книжку домой и поставила на полку, а затем взялась за скрипку. После того как Сократ уехал, у неё ведь, кроме скрипки, никого не осталось. Но играть ей пришлось недолго, потому что вскоре раздался звонок, это пришли Тюлинька и Андерсен.
– Гюрочка! – сказала Тюлинька. – Вот мы и уезжаем, но будем тебе писать. А тут тебе кое-что от нас на память. Наверное, это не бог весть какой подарок для маленькой девочки, но мы подумали, что раз вы с мамой едете в хижину Бьёрна, то, когда случится такой повод, ты сможешь сделать маме сюрприз – поставить на стол угощение. Например, если у вас соберётся несколько человек гостей, а мама не успеет сходить в магазин – там ведь до магазина совсем не близко! Ну как тебе этот подарок – очень дурацкий?
– Нет. Я запрячу его на самое дно рюкзака, чтобы мама не знала.
– Такси уже тут, – сказала Тюлинька. – Проводишь нас, чтобы помахать на прощание?
– Да, – кивнула Гюро.
– Ну, всего тебе хорошего и кланяйся от нас Эрле! – сказала Тюлинька, и они с Андерсеном тоже уехали.
Гюро посмотрела в сторону корпуса «Ю». Перед подъездом, где была квартира Бьёрна, стоял грузовик, а Бьёрн грузил в кузов столы и стулья.
Гюро побежала к Бьёрну.
– Ты переезжаешь? – спросила она.
– Да, Гюро. Переезжаю, но совсем недалеко. Понимаешь, я теперь буду работать дворником при школе.
– Ох! – вздохнула Гюро. – Так ты больше не будешь тут работать? А кто же тут останется?
– Может быть, мой товарищ, который помогает мне сейчас с переездом, – сказал Бьёрн. – Но это ещё не наверняка. Потому что, может быть, он будет работать со мной в школе. Там нужны два человека, такое вот дело. А знаешь, чего бы я хотел больше всего?
– Нет.
– Чтобы вторым дворником была Эрле. Потому что вообще-то им нужно полтора дворника.
– Тогда она будет половина дворника? – спросила Гюро.
– Нет, – сказал Бьёрн. – Мы делили бы работу ровно пополам, чтобы вместе у нас получилось полторы ставки, а то время, что останется, тоже делили бы поровну на домашние дела. С осени Лилле-Бьёрн будет жить у меня, потому что его мама опять уходит в море. Стоит человеку раз попробовать, его потом всё время тянет путешествовать.
– И она путешествует совсем одна?
– Нет, она отправляется с тем, кто теперь стал её мужем, – сказал Бьёрн. – В море они и познакомились. Я бы и сам ушёл в море, если бы не Лилле-Бьёрн и вы с Эрле.
– Правда же, картинка, которую ты нарисовал, что-то значит? – спросила Гюро. – Ну, та, где нарисовано два острова, море и большой остров?
– Да, – сказал Бьёрн. – По-твоему, Эрле не против, чтобы я тебе объяснил, о чём она?
– Она сама сказала, чтобы я спросила у тебя!
– Так вот, – сказал Бьёрн. – Люди на рисунке вроде как были в плавании и попали в шторм, корабль потерпел крушение, а они выбрались на острова, а это значит… Сказать тебе, какая у меня была мысль?
– Да.
– Мысль была такая: вы с мамой потеряли твоего папу, и вам с ней пришлось тогда нелегко, но потом вы как будто выбрались на маленький островок, и всё стало неплохо, но на этом островке ни для кого другого уже не хватит места. Мы с Лилле-Бьёрном тоже попали в передрягу, когда у нас с его мамой разладились отношения, но потом мы тоже выбрались на свой островок, и на нём тоже было место только для одного работника. Но тут появляется новая школа, это – как большой остров, и там хватит места для всех, и я на нём нарисовал зелёные лужайки, а это значит, что тут будет и где отдохнуть и повеселиться.
– Ага, – сказала Гюро.
– Теперь ты знаешь, над чем должна поразмыслить твоя мама. Завтра вы отправляетесь в Кюлпен, потому что я сказал ей, чтобы она дала себе время подумать, а на выходные туда приедем мы с Лилле-Бьёрном, и если ты поймёшь, что всё пошло так, как мне хотелось, то сыграй на скрипке ту прекрасную мелодию, мы услышим её ещё издалека. Это будет в субботу часов в шесть. Но смотри, не проговорись про то, когда мы хотим приехать!
– Хорошо, – сказала Гюро.
Потом Гюро побежала к маме и застала её за разговором с незнакомым человеком. Это был председатель правления жилищного кооператива.
– Чем это вы тут занимаетесь? – спросил он маму.
– Делаю скамейку, – ответила Эрле с гордостью. – Летом всем хочется побыть на воздухе, а в нашем корпусе есть и пожилые люди, которым не очень-то приятно сидеть на голой земле.
– Вам не следует затевать ничего такого, не посоветовавшись с правлением, – строго сказал председатель. – Это связано с затратами. Материалы там, и прочее.
– Что вы! Я купила все на свои деньги. Я решила сделать скамейку в подарок нашему корпусу.
– Но вы же делаете это в рабочее время, – сказал председатель правления. – Хотя у вас есть другие обязанности.
– Я очень часто работаю дольше положенного времени. Так что, наверное, то на то и получится.
