Вот спустя десятилетия мы достаточно хорошо видим, что означали все эти макакавки, но уже тогда на рубеже 80-ых – 90-ых годов были люди, осознававшие всю опасность навязываемых реформ. Введение 19 августа чрезвычайного положения, исходя из сложившейся ситуации, было логичным и разумным. Более того, оно было совершенно необходимым. Но вместо реального разрешения проблем над ситуацией разыгрался трагикомический фарс. Вот здесь уже напоминали о феврале, марте, а я хочу напомнить о 3 августа, когда имело место заседание Кабинета Министров СССР, где постоянно говорилось о необходимости чрезвычайных мер по выводу страны из кризиса. В своем выступлении на этом заседании никто иной как Горбачёв подчеркнул, что нужны именно чрезвычайные меры. И в завершение своего выступления сказал, что я завтра уеду в отпуск с вашего согласия, чтобы не мешать вам работать. То есть, отбывая в Форос, Горбачёв прекрасно знал, что намечается в ближайшее время и постарался самоустраниться, чтобы ответственность за эти самые чрезвычайные меры взял на себя кто-то другой.
Более того, 18 августа состоялась встреча делегаций будущего ГКЧП с Горбачёвым в Крыму в Форосе, где ему было предложено подписать указ о введении чрезвычайного положения и срочно вылететь в Москву. Это было совершенно необходимо, ведь на 20-ое августа было намечено подписание пресловутого омерзительного договора о Союзе Суверенных Государств. Как могло такое происходить без участия президента, можно только гадать, да и то зажмурившись.
Но Горбачёв отказался и от того, и от другого, ссылаясь на плохое самочувствие. Его волновали вообще-то ельцинские амбиции. Он поинтересовался, будут ли меры чрезвычайного положения распространяться на ельцинское руководство. Услышав положительный ответ, он махнул рукой и сказал: шут с вами, делайте, как хотите, и даже дал несколько советов как лучше вводить чрезвычайное положение. И на прощание он как бы, между прочим, изрёк: черт с вами, действуйте, но учтите, что я не хочу терять свой демократический имидж. Пусть Янаев возглавляет.
Но можно ли характеризовать всю глубину подлости Горбачёва, сосредоточившего на тот момент всю полноту, как партийной, так и государственной власти и беззастенчиво увилившегося от всякой ответственности за происходящее. В высшей степени предательство налицо!
Я уже обращал внимание на нашей встрече по поводу юбилея 17 марта на то, что все беловежские подписанты полностью подпадали под действие 64-й статьи Уголовного кодекса РСФСР, а именно «измена Родине с отягчающими обстоятельствами». А что за это полагалось – не будем лишний раз повторять.
Но господин Горбачёв, спровоцировав ни много ни мало развал Советского Союза, подпадает под эту статью не в меньшей, если не в большей степени.
Я не буду останавливаться на том, что делалось рано утром 19 августа, это в общем настолько хорошо известно, что я не буду тратить ваше время. Я хочу подчеркнуть, что утром 19 августа в экстренном порядке собрались члены Президиума Верховного Совета РСФСР. Разгорелась дискуссия, в ходе которой Хасбулатов зачитал проект Обращения к народу, в котором утверждал, что формирование ГКЧП и все его решения незаконны. А действия следует охарактеризовать как правый, антиконституционный, реакционный переворот. Однако эта эскапада не встретила единодушной поддержки. Более того, заместитель Председателя Верховного Совета Исаев подчеркнул, что антиконституционен не ГКЧП, а подготовленный Союзный договор. Он подчеркнул, что общество взрывается этим договором и никакого союза при таком договоре не будет. Но, к сожалению, большинство членов Президиума всё же проголосовало за резолюцию Хасбулатова. В ходе заседания (напомню) в Дом Советов явился Ельцин. Но как он туда попал, это, конечно, отдельная песня. Факт его появления был свидетельством полной бестолковости действий ГКЧП. Вот как охарактеризовал события он сам, я подчеркиваю, сам Ельцин: «нелепости в их поведении, членов ГКЧП, стали бросаться в глаза довольно быстро, группа захвата из подразделения „Альфа“, присланная еще ночью в Архангельское, так и осталась сидеть в лесу без конкретной задачи. Настоящая военная хунта так вести себя не станет».
То есть Ельцин, собственно, издевательски охарактеризовал действия людей, которые обязаны были его арестовать.
РЕПЛИКА ИЗ ЗАЛА:
А Хасбулатов пишет о другом.
ЗМИЕВСКОЙ Г.Н.
