Сергеева давно мечтала переехать с далекого Сахалина в центр России. Василий Стародубцев, с которым она познакомилась на Крестьянском съезде, обещал ей в этом помочь. Но обещания всё не реализовывались. Стародубцев постоянно ссылался на занятость. Наконец 13 августа он сказал, что решил ее устроить вместе с дочкой в своем колхозе.
Утром 19 августа, услышав по радио сообщение о создании ГКЧП, в который вошел и Василий Стародубцев, Сергеева позвонила в Крестьянский союз. Напомнив о данном ей обещании, она поинтересовалась у Стародубцева, что происходит. «Вечером я вас сам найду и все объясню», — ответил Стародубцев.
Вечером он пригласил ее для окончательного обсуждения трудоустройства приехать в «Октябрьскую».
Через несколько минут, после того как Сергеева вместе со своей дочерью в сопровождении Стародубцева поднялись на лифте в номер, раздался телефонный звонок. Звонили снизу. К Стародубцеву пришел полковник, которого хозяин гостям представил как Николая.
— Сказав, что ужин заказывать в номер долго и хлопотно, Стародубцев предложил нам с полковником сходить в буфет и там что-нибудь купить поесть. Я и полковник пошли в буфет, а Галина осталась в номере со Стародубцевым. В буфете полковник, к моему удивлению, купил только два пирожных, объяснив это тем, что они со Стародубцевым не едят пирожных, из чего я заключила, что они хорошо и давно знают друг друга. Минут через десять мы вернулись в номер и сели за стол… Полковник открыл шампанское, и Стародубцев предложил тост «За свободную Россию!..»
— Телевизор был включен. По нему шел в записи отчет с пресс-конференции. Перед тем моментом, когда политический обозреватель «Известий» Бовин должен был спросить Стародубцева, как он оказался в ГКЧП, Василий Александрович оживился, воскликнув: «Смотрите, смотрите, сейчас этот толстый зацепит меня!»
— Я полушутя сказала Стародубцеву, что ГКЧП на самом деле, как и говорят журналисты, смахивает на хунту. Лицо Стародубцева сделалось самодовольным, было видно: слово «хунта» польстило ему Затем я поинтересовалась, видит ли Горбачев пресс-конференцию. Стародубцев все с той же самодовольной усмешкой ответил: «Не знаю, телевизор, быть может, ему оставили».
Я стала высказывать сочувствие Горбачеву и опасение за его здоровье. Стародубцев прервал меня: «Да ты не волнуйся, его просто заперли».
Любовь Ивановна Кувшинова, горничная Главного дома «Зари», легла спать поздно, когда уже перевалило за полночь. На даче она появилась с десятичасовым опозданием, поэтому отдых пришлось отложить до тех пор, пока не переделала все дела.
Опоздала на работу Кувшинова из-за ГКЧП. Обычно ее на «Зарю» доставляла машина охраны объекта. 19 августа, как всегда, в 6.45 она вышла на улицу, но транспорта не было. Прошло полчаса, еще полчаса, а за ней так никто не приезжал. Любовь Ивановна, не привыкшая опаздывать, разволновалась не на шутку. Побежала звонить горничной Кузьмачевской, которую охрана забирала после ее приезда. «Может, про меня забыли», — предположила Кувшинова. Кузьмачевской дома не было, трубку сняла дочь. Она сказала, что мать не пришла ночевать и неизвестно, что с ней и где ее искать.
Любовь Ивановна видела Кузьмачевскую вчера, 18 августа, когда уезжала с «Зари». Было около 14 часов. Кузьмачевская на здоровье не жаловалась, все было нормально — где же она в таком случае? Ясно, что с ней случилось что-то страшное. Может, угодила под машину?
Кувшинова принялась звонить на дачу. Но там ни один номер не отвечал. Никто не подходил к телефону даже в Главном доме.
Тут в комнату вбежала дочь Кувшиновой с криком: «Мама! Включай телевизор!» Услышав сообщение о создании ГКЧП, Любовь Ивановна оцепенела. Горбачев болен! Видать, болезнь приключилась неожиданно, вчера Михаил Сергеевич был вполне здоров, если не считать прострела в поясницу. «Наверное, инсульт», — решила Любовь Ивановна. Но если Горбачев так тяжко болен, значит, ей надо, не мешкая, ехать на дачу, чтобы помогать ему и его семье.
Любовь Ивановна Горбачевых знала еще с тех времен, когда они приезжали отдыхать в Ливадию. Когда была построена «Заря», новая дача в Форосе, Любовь Ивановну перевели туда. Она уже привыкла быть рядом с семьей президента и не могла сидеть сложа руки, когда такая беда.
Кувшинова позвонила дежурному 9-го отдела КГБ СССР в Крыму, тот ничего не мог объяснить, сказал лишь, чтобы она находилась дома и ждала указаний. Если понадобится — вызовут.
