Около 14 часов нам сообщили с КП, что приехал Васильев… Нас на автомашине КГБ отвезли на КП, за воротами ждал Васильев. Он подтвердил, что есть приказ от Денисова через Болдырева нам выезжать. Мы перенесли нашу аппаратуру в РАФ, на котором приехал Васильев, и отправились за связистами, что были в Мухалатке на спецкоммутаторе, взяли их, потом поехали в Алупку, забрали тех, кто был там, и уже все вместе отправились в аэропорт Бельбек.
В 19 часов 38 минут ядерный караул в полном составе улетел в Москву на самолете президента и увез с собой его абонентский комплект, приведенный в нерабочее состояние путем стирания магнитной памяти. Во Внуково-2 офицеры сдали встречавшим их представителям Генштаба оружие и аппаратуру, после чего были развезены по домам, за исключением Васильева, который, как старший группы, отправился к начальству на доклад…
Ю. Маслюков, член Совета обороны, длительное время возглавлявший Государственную военно-промышленную комиссию Кабинета министров СССР, дал такую характеристику системе управления стратегическими силами «Казбек» («Кавказ-7»):
— Аппаратура командной боевой системы позволяет осуществить ответный ядерный удар по процедуре работы, определяемой Генеральным штабом Вооруженных сил СССР. <…> В случае если нет ответа о получении сигнала президентом или министром обороны, либо отсутствует связь, то техническая возможность нанесения ответного ядерного удара имеется…
«Ударить» можно было и без «президентского чемоданчика». Горбачев просто не знал об этом ни тогда, когда давал интервью журналистам, ни тогда, когда в качестве свидетеля отвечал следствию на волновавший весь мир вопрос — кто в тревожные августовские дни распоряжался стратегической мощью СССР?
— Глава государства, — сказал он, — в течение 73 часов находясь в полной изоляции, был лишен возможности осуществлять свои полномочия в этой области, то есть правомерное решение вопросов, связанных с использованием стратегических ядерных сил, было исключено. «Ядерная кнопка» на это время оказалась в руках группы авантюристов, захвативших власть…
Но та почти будничная простота, с которой президент, Верховный главнокомандующий Вооруженных сил был отстранен от контроля над стратегическим сверхоружием, доказала, что фактически он никогда не контролировал эту «кнопку».
Вечером 19 августа информационные агентства передали сенсационное сообщение: десять танков Таманской дивизии под командованием Сергея Евдокимова перешли на сторону Бориса Ельцина и взяли под защиту Белый дом. Таманцы, как и подразделение ВДВ, несло службу в районе здания Верховного Совета РСФСР, но только чуть в отдалении.
Танковое подразделение, с которым я вошел в Москву, встало на боевое дежурство у моста, расположенного напротив Верховного Совета РСФСР. О том, что в стране введено чрезвычайное положение, мы узнали от москвичей, которые окружили наши танки. Люди, разговаривая с нами, предлагали переходить на сторону Ельцина. В «звездочки» моего и некоторых других танков ими были вставлены металлические прутья, чтобы мы не могли двигаться.
Вскоре меня разыскали народные депутаты России, которые сказали, что меня в Белый дом к себе приглашает вице-президент России Александр Руцкой.
Когда меня провели к Руцкому, он объяснил, что происходящие события являются заговором, что Горбачев заблокирован в Крыму, что власть захватил ГКЧП, который планирует напасть на Белый дом, и предложил мне оказать помощь Верховному Совету РСФСР от возможного нападения. Я согласился. Он подошел к макету и показал, где лучше расположить танки.
Вместе с депутатами я спустился к людям. Депутаты в мегафон объявили, что якобы танки под моим командованием перешли на сторону Ельцина.
К зданию Верховного Совета нам удалось перегнать только шесть из десяти танков. Уже были построены первые баррикады, наступила ночь, к Белому дому шел народ, и, чтобы избежать несчастных случаев, мы оставили остальные машины у моста.
Ночь я провел в танке, покидая его лишь изредка.
Фото МИА «Россия сегодня» ⁄ А. Поляков.
После 8 часов вечера 19 августа новоиспеченный член ГКЧП Василий Стародубцев надел костюм, выдержанный в строгом стиле, оглядел себя придирчиво в зеркале и спустился в холл самой престижной и дорогой гостиницы ЦК КПСС «Октябрьская», куда его поселили после того, как он поставил свою подпись под документами Комитета. Внизу его ждала жительница Петропавловска-Камчатского Вера Сергеева (фамилия свидетеля изменена по этическим соображениям
