— Зачем? Непростой вопрос, — мужчина встал и подошёл к окну, выходящему на юг, на тихий парк, где иногда прогуливались жители дворца. — Ответ на него я и сам не знаю. Можно по-разному воспринимать мою нужду в вас. Быть может, я манипулирую вами, чтобы получить выгоду. Или же испытываю к вам искреннее чувство любви и питаю надежды, что вы станете моими союзниками. Как знать… Единственное, в чём я твёрдо уверен: все мои действия направлены вам во благо. Не скажу, что это из-за вас или из-за моего альтруизма. Скорее, действия, которые я предпринимаю и буду это делать, несмотря ни на что, способны сделать вас счастливыми. Пусть, это самонадеянно, но я так считаю.
— Ты честен… — Невелис, освободившись от влияния взгляда Евгения и решив остаться до конца разговора, подошла к Леону и села рядом. Теперь Раапхорст находился напротив них — тихий и мрачный.
— Выбор между Невелис и долгом был сложен? — двумя минутами позже спросил он, взглянув на Леона. Молодой мужчина покачал головой.
— Я совершил его, лишь когда мы спасли её. Тогда, на мосту, — сказал он и почувствовал руку девушки на своём плече. Леон взглянул на неё и улыбнулся, ощутив чувство, посещавшее всякий раз, когда Невелис нуждалась в нём — счастье.
— Я понял, — произнёс Раапхорст. — Но, кажется, мы засиделись. Нам пора отдохнуть: завтра предстоит важный день.
— До завтра, — сказал Леон.
— Спокойной ночи, — отозвалась девушка.
Они встали и собирались уходить, как вдруг Евгений, остановившись в дверях, сказал:
— Вы не обязаны мне верить, но я хочу, чтобы вы знали… Знали, что вы мне дороги…
Арочный мост закрытого типа, соединяющий центральный корпус дворца с трёхэтажным зданием, скрытым в опустевшем саду, горел на солнце. По нему шли эовины и Адриан Греф, как никогда серьёзный и сосредоточенный. Его взгляд, обжигающе холодный, был неподвижен: сейчас канцлер испытывал страшное напряжение, а потому всем своим естеством углубился в бездну размышлений, пытаясь предугадать исход будущей аудиенции. Потому он и не оглядывался, не суетился, не говорил.
Позади него кроме Евгения, Невелис и Леона, находились боевые эовины, каждую секунду защищающие сознание Грефа от постороннего вмешательства. Но друзья не пытались покушаться на разум пожилого мужчины, и путь до места встречи они прошли без происшествий. Вскоре коридор арочного моста прервался. Перед процессией предстали дубовые двери, за которыми, как догадался Евгений, их ждала императорская чета.
— Надеюсь, вы готовы, — промолвил Адриан.
Он напрягся и отворил двери. Внутри здание оказалось округлым. Его стены были скрыты книжными шкафами — десятками, а может быть, и сотнями. Книги в красных, зелёных, коричневых и тёмно-синих переплётах, пестрели повсюду. Их корешки, украшенные, по большей части, золотым тиснением, имели весьма любопытные наклейки: «Арпсохор — история», «Последний взрыв», «Три столпа алчности», «Правящие роды» и т. д.
Евгений с интересом рассматривал книги, удивлялся их редкости и не сразу заметил, что наверху, над вторым этажом, куда эовины только что попали, находится балкон. Помещение за ним было скрыто украшенной цветами аркой, там стояло ещё множество шкафов и стеллажей, хранилась коллекция редчайших книг, и, кроме того, там вошедших дожидалась правящая фамилия Арпсохора.
Минутой позже послышались шаги, и к краю балкона вышла дама в светло-голубом платье. Её вид поразил Раапхорста. Он догадался, что это императрица Арпсохора — Эвильен Альстрайм, но её внешность была так проста и естественна, что эовин на мгновение засомневался. Несмотря на аудиенцию — весьма важное мероприятие, она была одета почти по-домашнему, её волосы собраны в хвост, на руках и шее ни одного украшения, если не считать небольшую брошь, приколотую к платью.
— Вы уже здесь? Хорошо, — мягким грудным голосом сказала женщина. — Прошу поднимайтесь. Все, кроме охраны.
— Но госпожа… — попытался воспротивиться Греф. Однако, Эвильен махнула рукой и скрылась. Адриан вздохнул. Он подошёл к Евгению и грубо схватил того за локоть.
— Если что-то выкинешь, тебе конец! — прошептал канцлер и подтолкнул Раапхорста к лестнице, скрытой за одним из громадных шкафов. Евгений ничего не ответил.
Вскоре он вместе с Невелис, Леоном и Адрианом предстал перед императорской четой. Муж и жена — Тенеран и Эвильен Альстрайм расположились за аккуратным столиком, накрытым белой кружевной скатертью. В его центре стоял стеклянный заварочный чайник, наполненный тёмно-янтарной жидкостью.
Заметив друзей и канцлера, император встал и подошёл. Он с улыбкой подал руку Евгению, затем всем остальным и пригласил их присоединиться к чаепитию. Раапхорст, удивлённый столь радушным приёмом, не спускал глаз с Тенерана, словно пытаясь понять, о чём же он думает. Конечно, он мог попытаться прочесть его мысли, но что-то удерживало эовина: то ли совесть, то ли внезапно явившееся уважение к человеку, с которым он только что познакомился. Так или иначе, взгляд Раапхорста касался лишь внешности, взглянуть на душу Тенерана мужчина не решился.
