Стены завода дрожали. Чёрные трещины перерезали цемент и бетон, опутывали строение, словно сеть паутины. Откуда-то изнутри чудовищного здания исходил оглушительный скрежет, так что казалось, что нечто острое скользит по гигантской металлической поверхности. Балки рушились, фундамент рассыпался и медленно с дрожью выступал из земли. Вокруг в воздух поднимались громадные клубы песка и пыли. Центральная башня гудела, раскачивалась из стороны в сторону и через несколько минут с дьявольским лязгом обрушилась на ангар лавиной бетона, стекла и стали. Крыша основного здания тоже рухнула, и откуда-то из под земли в воздух начала подниматься громада, объятая дымом и пеплом. Где-то в её центре адским пламенем горел алый прожектор, вокруг которого из многочисленных труб вырывались оранжевые языки пламени. Воздух оглашался оглушительными раскатами, исходившими из утробы дьявольского механизма, и страшный жар обдавал всё вокруг на многие метры.
Машина ожила, и теперь двигалась по направлению к Арпсохору, направляемая рукой Максима Раапхорста. Находясь в рубке управления — мрачной и закопчённой комнате с протяжёнными техническими панелями, мужчина многочисленными ловкими движениями заставлял адскую машину плыть по воздуху. Учёные, согласившиеся сотрудничать с сопротивлением, помогали ему, находясь на нижних технических этажах Греббенкрига. За спиной эовина стоял командир, остальные повстанцы рассредоточились по телу стального монстра.
— Поторопись, — приказал пожилой мужчина. — Мы должны быть у Лайда как можно скорее, пока есть шанс доказать Арпсохору, что мы достойны помощи в борьбе с Атерклефером.
***
Адел и Пьер с сумками, нагруженными взрывными устройствами, приближались к городским стенам глубокой ночью следующих суток. То и дело, друзья по несчастью дотрагивались до своих голов и тихо постанывали — блок, наложенный Инстернисом, причинял тупую тяжёлую боль. Звёзды сверкали в ночной вышине, было спокойно, и воздух полнился холодной тишиной. Едва чувствуя собственные ноги, молодые люди шагали вперёд, не осознавая, что обрекают себя на смерть. Они не могли воспротивиться, ведь беспрерывно в сознании звучали слова: «Идите. Как только послышится первый взрыв, вы станете свободны».
Эта формула парализовала людей, сделала их покорными и слабыми, заставила их забыть о собственных жизнях, о самих себе в угоду желаний жестокосердного эовина.
— Больше не могу, — чувствуя, как спина наполняется судорожной болью, прохрипел Пьер. Молодые люди двигались на пределе сил, пытаясь сопротивляться гипнозу Грауса. Всё тщетно… Единственное, что они могли сделать, это выполнить приказ и только после этого освободится от гибельного воздействия. Медленно, но верно, солдаты продвигались к крепостным стенам Лайда, и с каждой минутой те вырастали, становились больше, заслоняя всё большую часть неба.
— Отвлечь… Мы должны отвлечь их внимание, — в бреду бормотал Адел, и Пьер согласно кивал, чувствуя, как отнимаются ноги, как плечи, натруженные и тяжёлые, сводит судорогой.
Наконец, это случилось. Раздался мерзкий звук серены, и многочисленные прожекторы на крепостных стенах осветили дорогу, ведущую к городу. Пьер и Адел остановились. Закрыв глаза, они одновременно рухнули на колени, будто показывая, что готовы сдаться на милость врагу. Тотчас откуда-то сверху раздался голос, многократно усиленный: «Кто вы? Что вам нужно? Немедленно поворачивайте назад, иначе мы откроем огонь. У вас есть тридцать секунд!»
Но мужчины не двигались, будто ничего не слышали и не видели. Голос Грауса всё настойчивее приказывал им вплотную подойти к стенам Лайда и активировать взрывчатку, но напрягая последние силы воли, солдаты сдерживались и стояли на коленях. Капли пота стекали по их лицам, от напряжения Пьер и Адел мелко дрожали.
— Двадцать секунд! — снова вскричал неизвестный на стене. — Кем бы вы ни были, вас ждёт смерть, если не повернёте. Ну же!
Пьер и Адел не шевелились. Им стоило неимоверных усилий не подчиниться голосу Инстерниса, гулко звучавшему в сознании. Лишь чудом им удалось заставить себя остановиться, когда осознание близкой гибели стало совсем невыносимым.
— Проклятье! — раздался всё тот же голос. — Спуститесь и проверьте их! Что? Не положено? Кому ты рассказываешь, идиот! Я лучше тебя знаю наши порядки! Да, возможно, они солдаты Дексарда, но, чёрт возьми, я не пристрелю их, пока не удостоверюсь! Можешь доложить начальству!
Несколькими минутами позже городские ворота открылись. Пьер и Адел, заметив это, едва были способны держаться в сознании. Из города вышел небольшой отряд. Члены его, вооружённые винтовками, подошли к вражеским солдатам, которые теперь дрожали так сильно, что могло создаться впечатление, что они бьются в судорогах.
— Болезные какие-то, — сказал один из воинов. — Проверьте, что у них в сумках. Если ничего подозрительного, отпустим их.
Кто-то подошёл к полуживым друзьям, и вдруг вскричал:
— Здесь взрывчатка! Чёрт побери, пристрелить их?
— Не вздумай, вскричал другой солдат! Там есть счётчик? Что? Проверь!
