— Он безумец… — сам себе сказал Бертрам Найкри, стоя от эовина на довольно приличном расстоянии. — Только безумец может смеяться, глядя на то, как в буре огня, сметающей всё на своём пути — и бетон, и сталь — умирают живые существа. Даже во время войны у нас должно быть чувство уважения к врагу. В конце концов, мы находимся на их земле, но это… Нет, пора в отставку. Больше я не собираюсь быть участником подобных боен.
— Найкри! — весело вскричал Инстернис, и у старика ёкнуло сердце.
«Неужели услышал…» — испуганно оглядевшись, подумал Бертрам.
— Ну же, подойдите! — не переставая смеяться, кричал Граус, и оттого его голос звучал гротескно и пугающе.
Всё-таки старик приблизился.
— Посмотри, мой друг, — нежно проговорил специальный офицер. — Эти несчастные не успели ничего понять, как вдруг Лайд взлетел на воздух. По-моему, мы встали на совершенно новую ступень ведения войны. Столица будет в восторге, как вы думаете?
Найкри молчал.
— А, впрочем, неважно. Мне безразлично, что обо мне думает правительство. Я лишь эовин, не достойный высокого положения. Но здесь я ваш безусловный бог, и, честно говоря, это чертовски мне нравится. Скажи, старик, отречёшься ли ты от своих недавних мыслей и присоединишься ко мне, или же бросишь своих солдат в самый разгар войны? — Инстернис выглядел весёлым и расслабленным, но в его глазах, то и дело, мелькал гневный огонёк.
— Я не пойду за вами. Передам полномочия и удалюсь, — чувствуя, как от страха его ноги подкашиваются, прохрипел Бертрам. — Я не могу принять ваших методов. Послать двух молодых людей, пусть и провинившихся, на верную смерть — это чудовищно!
— Разве? — Граусам приподнял левую бровь. — Не думал, что вы такой человеколюбец. Неужели вам не всё равно?
— Я сказал своё слово, — повторил Найкри. — Как только всё закончится, мне придётся послать донесение в столицу и снять с себя полномочия. Подождите немного, и меня не станет.
Инстернис усмехнулся. Обернувшись и подойдя к старику, он прошептал:
— Ты сам выбрал свою судьбу. Тебя не станет сейчас.
Старик в ужасе взглянул на Грауса и перед смертью заметил лишь одно — глаза эовина стали иссиня-чёрными.
— Врача! Немедленно! — возопил Инстернис, обернувшись в сторону леса. Раздались ответные крики солдат, и через несколько минут к покойному полковнику из густых лесных зарослей выбежал человек в форме полевого врача. Осмотрев тело, он вздохнул и сказал:
— Полковник мёртв. Вы были здесь… Скажите, что случилось?
— Он стал задыхаться, а потом упал. Бедный старик… — как можно печальнее промолвил Инстернис.
— Да. Пока точно сказать не могу, но это мог быть сердечный приступ, — заметил врач. — Что теперь? Вы, конечно, фактически командующий, но, может быть, послать сообщение в столицу?
Граусам, подавив усмешку, кивнул.
— Я так и сделаю. Только закончим текущую операцию, а далее я обязательно доложу об этом прискорбном случае. В конце концов, армия много потеряет с уходом Найкри — он был первоклассным командиром.
Разобравшись с врачом, Инстернис вернулся к прерванному занятию — наблюдению. Его взгляд, холодный и спокойный, снова заскользил по почерневшим стенам Лайда, по центральным воротам, разбитым взрывной волной, по чудом державшимся обугленным крышам. До его ушей доносились вопли пламени, смешавшиеся с людскими криками, и губы безумного эовина растягивались в улыбке. Всё шло как нельзя лучше, строго по плану. Город практически пал, солдаты, охранявшие его, пока не давали о себе знать, а значит, путь к столице утром, скорее всего, окажется свободен. За этими приятными мыслями, Инстернис не заметил, как наступил рассвет. Небо подёрнулось бежевой дымкой, и воздух, кажется, стал ещё холоднее. Солдаты уже порядком устали стоять на месте, а потому обрадовались, когда Граус приказал им продвигаться к городу.
— Будьте осторожны. Вы видите, что огонь не стих. Кроме того, я отзываю воронов, а потому, если в городе есть выжившие, вы будете сражаться с ними, не полагаясь на дополнительную поддержку, — сказал мужчина, и солдаты тотчас пришли в движение — взяв в руки оружие, мужчины нестройными рядами двинулись к Лайду. Под ногами хрустел снег, и к этому моменту, небо стало наполняться бледной голубизной. Вокруг было тихо, лишь где-то за городскими стенами слышались звуки разрушения — трещал огонь, осыпался камень.
— Всем быть начеку! — прокричал один из командующих. — Не думаю, что там кто-то остался после этого ада, но расслабляться нельзя. От жителей такого города можно ожидать чего угодно.
— Так точно! — послышалось с разных сторон, и воины Дексарда продолжили своё шествие. Вскоре они проникли в Лайд через разбитые центральные врата и неспешно двинулись по окраинным улицам, на тот случай, если где-то на центральной сохранился запас горючей жидкости. Все понимали: одно неосторожное движение, и они погибнут так же, как жители города-крепости. Поле боя было непредсказуемо, огонь перекидывался с крыши на крышу, поглощал здание за зданием, а потому каждый метр пути мог таить внезапную опасность.
