В палате было светло и тепло. Белые занавески свисали по обе стороны чистого окна, и солнечный свет ярким параллелограммом падал на гладкий, выкрашенный оранжевой краской, пол. Пахло спиртом и чем-то сладким, приятным. На тумбочках у каждой из четырёх кроватей лежало свежевыстиранное бельё; в коридоре, за белой дверью, слышались шаги и чьи-то голоса, впрочем, ничуть не нарушавшие приятную обстановку этого места. Пьер лежал в постели с загипсованной рукой и поглядывал по сторонам, ни о чём не заботясь. Иногда он что-то насвистывал, и даже ранение в руку, полученное на одном из плановых занятий по стрельбе, не мешало ему радоваться жизни. Юноша не унывал и был в прекрасном расположении духа. Того же нельзя было сказать о его соседе с перебинтованным лицом. Обычно он лежал, отвернувшись к стене, и не произносил ни слова, словно забыл, как говорить.
«Надо же, — думал Пьер, глядя на могучую спину, иногда вздрагивающую под одеялом, — тогда перед полковником он был живее. Что же с ним случилось?»
Но спросить об этом не представлялось возможности. Сосед почти не вставал, а если ему приходилось подняться с постели, он тотчас спешил покинуть палату, боясь даже взглянуть на Пьера. Такое поведение, конечно, показалось юноше странным, но после коротких раздумий, он решил не вмешиваться, а потому сейчас, дожидаясь обеда, ни о чём не волновался. Лишь единожды юноша задумался и даже помрачнел, вспомнив, как их заставили смотреть на падение Этрина.
«Город сгорел за секунды», — мелькнуло в сознании Пьера, и он поспешил отогнать эти мысли. Он заставил себя улыбнуться и постепенно вернул то состояние, в котором пребывал последние несколько часов.
— В конце концов, я должен был знать, что на войне без гибели никуда. Такое уж это дело, — шёпотом произнёс парень. — Всё могло сложиться гораздо хуже. Без монстров, которыми руководил Граус, я и многие солдаты могли и вовсе умереть…»
Сказав последние слова, парень усмехнулся и вновь посмотрел на спину молчаливого соседа. Тот по-прежнему лежал лицом к стене и, кажется, спал. Тут в коридоре зазвенел колокольчик, и Пьер радостно хлопнул здоровой рукой по бедру. Он понял: всех созывали на обед. Парень встал, и собирался было выйти из палаты, как вдруг остановился, отчего-то вспомнив о соседе. Немного покашляв, Пьер сказал:
— Вы идёте? Обед.
Ответа не последовало. Юноша пожал плечами и вышел в коридор.
«Какое мне дело…» — решил Пьер и торопливо зашагал по направлению к столовой вместе с остальными немногими пациентами.
Несмотря на то, что война уже началась, раненых было крайне мало. Основные боевые действия планировались на более поздний срок, а потому сейчас в госпитале, расположенном в одном из захваченных поселений, находились в большинстве своём такие же неудачники, как Пьер, получившие ранения в ходе обучения стрельбе или споткнувшиеся на ровном месте и заработавшие перелом.
Юноша бодро ступал по гладкому полу и оглядывался по сторонам, словно рассчитывая, увидеть нечто, что точно ему понравится и упрочит и без того прекрасное настроение. Впереди мелькнул светлый прямоугольник окна, и юноша решил подойти и посмотреть на внешний мир. Приблизившись к подоконнику, парень опёрся на него здоровой рукой и слегка наклонился, желая разглядеть, сквозь стекло, нечто у горизонта. Желтели берёзы, листья покрывали землю, и сквозь них кое-где до сих пор проступала зелёная трава, казавшаяся, живой и свежей. Погода выдалась на редкость ясная, а потому Пьер жадно всматривался в каждую деталь, открывшегося перед ним пейзажа. Солнце ярко освещало землю, истосковавшуюся по эфемерному теплу, в небе неспешно плыли облака, и иногда где-то кричали птицы.
Насмотревшись, юноша собирался было пойти дальше, как вдруг к нему подошла девушка в белом халате и красным крестом, повязанным на левую руку.
— Вам плохо? Почему на обед не идёте? — строго спросила она, взглянув на парня. Тот, облачённый в больничный халат, пожал плечами и совершенно растерялся.
«Какая бойкая, — подумал он и мысленно сравнил её с Миленой. — Нет, та была овечка, а эта — львица!»
— Молчите? — продолжала врач. — Ну же, скажите хоть что-то! Я ведь не ругаю вас. Как вы себя сейчас чувствуете?
— Прекрасно, — сдуру ответил Пьер, во все глаза глядя на собеседницу. Девушка, действительно была красива, впрочем, не более того: стройная фигура, светлые волосы, невысокая, чистая и строгая. Что-то в этом сочетании зацепило юношу, и потому сейчас он вёл себя, словно лишился ума.
— Правда? — девушка улыбнулась. — Так пойдёмте в столовую. Вы же не хотите, чтобы вас ждали?
Юноша помотал головой и, будто в полусне, пошёл за врачом. Она двигалась быстро, и парню показалось, что в ней чертовски много силы, несмотря на довольно хрупкую фигуру.
— Как ваше имя? — обернувшись, спросила девушка.
— Пьер. Пьер Врей, — ответил юноша, отчего-то подумав, что он похож в этот момент на ребёнка, стеснительного и слабого. — Я рядовой… — поспешно добавил он, решив, что это важно. — Здесь с простреленной рукой.
