Всё произошло стремительно. Настолько, что ни Леон, ни Невелис, не поняли, как они оказались на земле. Они успели лишь недалеко отбежать от Эдера, после чего страшная тетра-волна ударила их и повалила на песок. Закрыв девушку своим телом, мужчина стиснул зубы и зажмурился. Вокруг бушевало пламя, гремели палачи, они метались, словно разъярённые звери, но волны, испускаемые стариком, неизменно настигали их и превращали в груду ржавых обломков. Псионический шторм был самым грозным оружием эовинов и применялся единожды за всю жизнь. Высвобождая чудовищное количество энергии, воин мог достигнуть любой цели, но неизменно уничтожал себя. Его тело не справлялось и за считанные минуты погибало, становилось слабым, лишалось жизненной силы. Именно на это и пошёл Эдер, чтобы дать молодым шанс выйти из пекла живыми.
Это закончилось так же внезапно, как и началось. Волны иссякли, низкая вибрация стихла, и молодые люди после минуты ожидания с трудом встали на ноги. Оглядевшись, они задрожали — палачи были отброшены, многие обуглившееся остовы чернели в догорающем пламени, но за ними, на сотни метров возвышались невредимые чудовища. Даже жизнь боевого эовина не смогла положить конец кровожадным машинам.
— Вот и всё, — прошептала девушка. — Мы не сможем уйти. Они не выпустят нас…
Леон нахмурился и строго посмотрел на Невелис.
— Не смей так говорить! Мы спасёмся, верь мне!
Девушка недоверчиво улыбнулась, но спорить не стала. Машины загудели, и сотни изуродованных временем механизмов пришли в движение. Они шли медленно, и эовины видели, как сквозь невысокое пламя к ним приближаются гротескные чёрные силуэты с красными точками вместо глаз. Леон и Невелис прижались друг к другу. Девушка ожидала смерти, молодой воин же судорожно продумывал план спасения. Но на ум ничего не приходило, лишь мысль — «Сражаться до последнего!» Так воин и решил поступить: ничего иного не оставалось.
Внезапно где-то вдалеке послышались уже знакомые вибрации.
— Птицы? — удивлённо проговорил Леон. — Не может быть… Он хочет добить нас! — эти слова воин произнёс грозно, ощутив ненависть.
— Нет, — отозвалась Невелис. — Ему это не нужно…
— Ах, так ты знаешь, что ему нужно! — сорвался солдат. — Что же, расскажи!
Девушка внимательно посмотрела на мужчину и произнесла:
— Не говори со мной так, будто я в чём-то виновата. Мне известно не больше чем тебе, просто я думаю, Раапхорст не желает нам зла. Он мог давно расправиться с нами с помощью своих монстров. Ему не было нужды ждать палачей, ведь даже мы, солдаты «Клингенрайс», не смогли ничего сделать. Забыл?
Леон раздражённо мотнул головой, но вынужден был согласиться. Действительно, Раапхорст не имел цели для нападения, но вибрации, всё усиливающиеся, несомненно, принадлежали его птицам. Тем временем, механоиды с грохотом ковыляли к своим жертвам. Что руководило этими некогда живыми созданиями? Голод, ненависть ко всему живому? Безумие? Пожалуй, оставалось лишь догадываться, ведь до сих пор никто точно не знал, что за существа населяют пустоши и откуда они взялись. Кто-то говорил, что палачи задумывались как оружие, кто-то — что они лишь промышленные машины, вышедшие из под контроля. Но находились и те, кто говорил о переселении душ, о дьявольских ритуалах, проводимых эовинами-отщепенцами, и прочих мистических теориях. Так или иначе, дать достоверного ответа никто не мог, а потому о палачах старались не говорить. К тому же, большинство жителей Дексарда ровно так же, как и Арпсохора, не подозревали о существовании железных чудовищ. Рассказать о них могли лишь очевидцы — жители приграничных районов, но делали они это редко и неохотно, ведь даже самое малое воспоминание могло воскресить ужас, неизменно проникавший в человека при первом взгляде на алые точки, вдруг возникшие в ночи.
«Что же это такое? Если Невелис права, и предатель не желает нам зла, значит, он хочет помочь… Нет, это невероятно…» — подумал Леон и наугад ударил куда-то в металлическую толпу, надеясь выиграть хотя бы несколько минут для раздумий.
Птичьи вибрации продолжали усиливаться, и вскоре послышались крики. Подняв голову, солдат пригляделся, но ничего не заметил. Тучи, снова наплывшие на небо, чернели беспроглядной тьмой, и различить среди них силуэты воронов было невозможно. Молодой солдат мог ориентироваться разве что на звуки, но птицы двигались так стремительно в небесной выси, что вскоре Леон оставил это занятие.
