Столичная жизнь шла своим чередом, а путники продолжали двигались вперёд, мысленно переговариваясь друг с другом, советуясь, размышляя над дальнейшими действиями. Вскоре, приняв решение, Раапхорст отделился от бывших солдат «Клингенрайс». Поискав в толпе подходящего человека, Евгений, сделал выбор и подошёл к невысокому разносчику газет. Купив у него сегодняшнее издание и вручив ему вместо денег, пару камней, подобранных на дороге, Раапхорст около минуты расспрашивал его, после чего вернулся к спутникам весьма довольный. Кратко пересказав недавний разговор, он указал ладонью на юг, и эовины снова пришли в движение.
***
— Совершенно верно, речь шла об аудиенции, — светловолосый юноша, одетый в бордового цвета одежды, поклонился и непроизвольно отступил на шаг, заметив недобрый взгляд седовласого мужчины, стоявшего перед ним.
— Ты не шутишь? Если тебя до сих пор после сельской глуши дурманят запахи дворца, то будь добр, хотя бы не рассказывай мне об этом. Ты думаешь, мне есть дело до каких-то оборванцев? К тому же таких наглых… Нет, это всё вздор, и ты, верно, смеёшься надо мной. Что ж, тебе простительно, ты молод, но не забывай, что говоришь с канцлером страны, в которой живёшь! — всё это Адриан Греф говорил, то хмурясь, то улыбаясь. Решив, что с молодого слуги хватит, старик зашагал к выходу, но юноша вновь подал голос.
— Прошу простить меня за дерзость…
— Ну? — Греф обернулся, и его глаза, чем-то напоминающие орлиные, сверкнули раздражением.
— То, о чём я говорил, никакая не шутка. Трое эовинов, действительно, стоят у дворцовых ворот. Разумеется, их никто не пропустит, однако, один из них утверждает, что знаком с нынешней Императрицей Дексарда — Софией Атерклефер, в девичестве…
— Не продолжай, — оборвал Адриан. — Я понял. Хорошо, я всё тебе объясню. Проще один раз ткнуть собаку мордой…
Он прошёлся по чёрному с красными прожилками мрамору и остановился у двери, выходящей на балкон. Молодой слуга был вынужден подойти.
— Просто подумай, что ты предлагаешь? — снова заговорил Греф, скрестив руки на груди. — Организовать незнакомцам аудиенцию с Императором? Идиотизм! Если уж на то пошло, то бывшая принцесса Альстрайм такой же враг, как и Атерклефер! К тому же, где гарантии, что у ворот стоят не какие-то проходимцы? Откуда ты знаешь, что они не задумали чего-то плохого? Эовины очень опасны, доказательств их добрых намерений нет, а раз так, то ты, глупец, тратишь моё время…
— Господин, я… — залепетал слуга, но тут в залу, где происходил разговор, вошла девушка в пышном голубом платье. Она уверенно, не сбавляя скорости, подошла к канцлеру и одарила его неласковым взглядом.
— Надеюсь, мне вы позволите отнять ваше, безусловно, драгоценное время? — строго спросила она, и щёки её зарделись. Пожилой мужчина взглянул на неё сверху вниз, улыбнулся и ответил приятным бархатным голосом:
— Ну, разумеется, Ваше Высочество.
Её глаза — единственное, что придавало её облику непоколебимую решимость. В остальном же молодая особа представляла собой премилое зрелище. Её светлые волосы ниспадали на плечи закрученными локонами, щёки пылали от возмущения, свойственного романтичным натурам, на подбородке темнела ямочка. В целом же лицо принцессы напоминало лицо куклы, но куклы, не лишённой жизни. С удовольствием разглядывая его, канцлер жалел, что он так стар и не может рассчитывать ни на что кроме дружеского поцелуя. Правда, сейчас и о нём можно было забыть.
— Оставьте нас, — приказала принцесса, и молодой слуга тотчас сорвался с места.
— Чем я могу быть вам полезен? — не прекращая улыбаться, спросил Греф.
Принцесса на мгновение замешкалась. Её взгляд лишился недавнего неудовольствия, щёки покраснели ещё сильнее, но, поборов смущение, девушка промолвила:
— Мне не повезло подслушать ваш разговор. Честное слово, этого больше не повторится!
Адриан понимающе закивал.
— Конечно-конечно! — поддержал он. — Это лишь досадная случайность, и винить вас за это нельзя.
— Издеваетесь?
— Нисколько! Прошу вас, принцесса, не волнуйтесь. Никто не осудит вас за капельку лишнего любопытства. Если же таковые найдутся, я лично прикажу урезать им языки и закрыть в самой сырой камере глубоко под землёй! — Греф театрально всплеснул руками, и на его лице отразилось выражение поддельного испуга.
Это выглядело так забавно, в противовес словам мужчины, звучавшим серьёзно и грозно, что девушка против воли заулыбалась, не в силах выдержать дурачеств старого канцлера.
— Так что вы хотели? — спросил он, заметив, что добился желаемого: принцесса сменила гнев на милость.
— Вы только что говорили о каких-то странных незнакомцах. Я прошу вас принять их, пусть даже это будет сопряжено с риском, — посерьезнев, сказала собеседница Грефа. Тот покачал головой.
