Не мешкая, она бросилась вниз по лестнице, спотыкаясь и падая, но не останавливаясь. Ветхая конструкция провожала ее скрипами и грохотом, словно вот-вот собиралась обвалиться. Когда Яра спустилась с маяка и вывалилась на улицу, она едва держась на ногах. Ее тело дрожало от холода и страха, но она знала, что должна добраться до берега.
Что, если это было не животное? Что, если это было что-то другое? Что-то, что привело Макса сюда? И ее тоже.
Она обогнула маяк и ринулась через заросли кустарника. Ветки царапали ее кожу, а корни вились между ступнями, будто намеренно желая ей споткнуться. Каждый шаг давался с трудом, но она не могла остановиться. Ноги сами несли ее к берегу. Она бежала, не думая, не чувствуя ничего, кроме необходимости добраться туда, к этому месту, где исчезло нечто, что она никак не могла объяснить.
Когда она вырвалась на берег, перебравшись по стене с помощью таких же выбоин, как и со стороны, откуда они с Максом пробрались, море уже ожидаемо поглотило то черное пятно. Яра рваными глотками хватала воздух и смотрела на море, которое казалось теперь еще более зловещим. Волны бились о мелкие камни так остервенело, как будто пытаясь что-то выплюнуть, но ничего не появлялось.
– Да что же такое творится…
И вдруг она услышала голос.
«Яра»
Яра замерла, ощущая, как мурашки пробежали по спине. Шепот звучал так отчетливо, будто кто-то стоял за ее плечом, но вокруг лишь шумело море и посвистывал ветер.
– Нет-нет-нет, пожалуйста, только не снова…
Яра замерла, ощущая, как мурашки пробежали по коже. Шепот повторился, обрастая новыми звуками – неясным бормотанием, переплетением слов на неизвестном языке. Голоса нарастали, словно приливная волна, заполняя сознание до краев. Она прикрыла глаза, пытаясь отгородиться, но тогда заметила – когда ветер стихал, шепот становился четче. И не внутри, а… снаружи. Она сделала шаг назад, и под кедой что-то хрустнуло. Опустив взгляд, Яра увидела треснувшую раковину.
«Яра!»
Голос повторил ее имя, громче, теперь словно исходя из-под земли. Среди гальки и песка десятки таких же, еще целых раковин мерцали слабым перламутром, будто подманивая к себе. Яра могла поклясться, что не видела на острове, да и дома, ничего подобного. Она наклонилась, дрожащей рукой подняла одну – холодную, испещренную трещинами. И тут же в ушах зазвучал шепот, нарастая, как прибой:
«Не… бежать. Наша. Наша!»
– Что? – выдохнула она, роняя раковину.
Голоса стихли, но когда дрогнувшие пальцы вновь коснулись другой, более крупной, с острыми краями, в голове вспыхнули образы: темный силуэт на причале, Макс, смеющийся на фоне маяка, и его рука, тянущаяся к чему-то в воде.
– Нет! – закричала она, хватаясь за голову.
Но голос не умолкал. Она почувствовала, как реальность вокруг нее начинает расплываться, как будто границы между мирами стираются. Она упала на колени, чувствуя, как песок впивается в раны. Море ревело перед ней, а голос становился все громче и громче, но слова невозможно было разобрать.
Яра судорожно схватила горсть раковин, и тут же голос размножился. Теперь они перекрывали друг друга, как волны в шторм:
«Она забрала его», – шипела плоская, как монета.
«Не слушай их!» – звенела спираль с острыми краями, царапая ладонь.
«Он теперь с ними…»
Голоса слились в хор, от которого заныли виски.
«Смотри, куда не падает свет. Он ждет. Они ждут…»
Внезапно море взревело. Волна, высокая и черная, как смоль, обрушилась на берег, вырвав раковины из рук. Яра отпрянула, чувствуя, как что-то цепкое обвило лодыжку. Тень, похожая на щупальце, метнулась обратно в воду, увлекая за собой мерцающие ракушки.
– Нет! – Яра ползком кинулась вдогонку, хватая все, что успевала.
В кулаке остались три шершавых осколка, но голоса словно растворились. Только где-то в глубине, сквозь рев волн, ей почудился смех Макса. Обволакивающий и ошарашивающий так, словно ее в одно мгновение уволокли на дно морское и тут же заставили всплыть, разрывая легкие. Она поднялась и заозиралась. Попытки осмыслить происходящее ни к чему не привели, Яра не могла сосредоточиться. Ноги несли ее вдоль берега, пока глаза судорожно выискивали очередную раковину. Это было похоже на наваждение. Словно при помутнении рассудка, когда здравый смысл отодвигается на второй план или вовсе рассыпается пылью под уверенностью в том, чего быть вовсе не могло. Яра не могла слышать голоса из морских раковин, так ведь не бывает. Это бред, сумасшествие, какой-нибудь припадок или чья-то дурная шутка! Не могла, не могла!
«Будь со мной!»
Появившийся словно проклятый чужеродный голосок тонким шепотом проникал между извилинами мозга и вплетался в сознание ядовитым плющом. Его не вытравишь, от него не избавишься так запросто. Голос манил ее, как мотылька – зажженная лампа.
«Иди ко мне», – говорил он, подначивая находить все новые и новые ракушки, которые уже не мерцали и в большинстве своем даже не пытались «говорить» с ней.