Верей вернулся в тот раз гораздо позже обычного. На пороге его встречала обеспокоенная Елла. Они давно не были близки, как муж с женой, однако ее любовь к нему не угасала. Он врал Елле, что задерживался на работе или в баре раз за разом, но она только волновалась за его здоровье и благополучие. Но в тот раз ее причитания пресекло кряхтение ребенка, которого Верей принес на руках. По пути домой он успел избавиться от водорослей и закутать дочь в свою рубашку. Она ничем не отличалась от обычного младенца. Не было никаких чешуек или синего оттенка кожи. Верей отчасти волновался, проявятся ли эти особенности позже, когда она подрастет, но быстро отмел все раздумья, когда встретился глазами со взглядом жены. Елла смотрела в упор на него, не сходя с порога, и протягивала руки, словно умоляла его дать подержать ребенка. В этом взгляде было столько боли и немого крика бездетной матери, что все прочие мысли в голове Верея рассеялись. В тот момент он понял, что принес в дом их с Еллой дочь, а не постороннее для жены существо. И он отдал Яру в теплые и заботливые руки матери.
– Как… Как, любимый? – Елла прижимала к себе малышку, ее голос дрожал. – Откуда?
– Там… Одна утопленица… – он искал ответ в голове, но решил опустить любые детали, поскольку не в силах был их выдумать. – В общем, я спас ее прямо из рук… Малышка чудом выжила.
– Ах! – Елла качала головой и нервно расхаживала по крыльцу, пока Верей не поймал ее и не обнял их с Ярой так крепко, как только мог.
Казалось, даже если бы Верей ответил, что он принес ребенка своей любовницы, она бы поняла, простила и все равно была исполнена счастьем.
– Что же теперь? Как же быть, любимый? – одна только мысль о том, какая могла ожидать ребенка судьба, приводила Еллу в ужас. Словно они уже успели породниться.
– Тш-ш, – успокаивал он ее. – Мы разберемся. Обязательно. Но всему свое время, да?
– Она же совсем кроха. Неужели мать родила ее, и сразу…
– Похоже на то, – соврал он вновь и закрыл глаза, испытывая туманное чувство вины. И старался привыкнуть к нему, ведь отныне с ним придется жить самого до конца.
– Местная девушка?.. – с надеждой произнесла Елла, и Верей покачал головой.
– Пойдем домой, – сказал он, и с этих слов началась их настоящая семейная жизнь.
Шли дни, недели. Елла все больше и больше привязывалась к малышке и растила ее, как родную кровинку. Верей никогда и не думал изображать, словно собирался обратиться в полицию по поводу якобы спасенного ребенка и утопленницы. А Елле же просто не хватало духа сделать хоть что-то, чтобы способствовать уходу из их дома детского голоса.
Так прошел год. Через знакомого в порту им удалось беспрепятственно оформить все бумаги, свалив все на то, словно роды проходили дома без медицинского освидетельствования. Как в старые добрые – простому нищему рыбаку и домохозяйке так просто удалось сойти за приверженцев старых традиций в ущерб здравому смыслу.
Ни разу за этот год Верей не приносил ребенка на маяк, хоть сам регулярно встречался с ее настоящей матерью. Между ним с Милюзиной практически ничего не изменилось. Она почти не спрашивала про их дочь и не интересовалась тем, как изменился быт в семейном очаге Верея. Может, так проявлялись какие-то свои особенности в отношении потомства у морских фей-драконов – вдруг они вовсе не способны на родительскую любовь и заботу. А может, Милюзина просто не хотела знать ничего, что касалось взаимоотношений внутри семьи своего избранника, как и всегда. Милюзина ревновала. Была против их связи с Еллой, но ничего не могла поделать. Она заключила сделку до того, как узнала о существовании его жены, а он даже не думал, что морской демон действительно способен на любовь в разных ее проявлениях.
И так Елла, сама того не ведая, стала камнем преткновения между ними, который эти двое старательно огибали, как могли. Верей хранил Милюзине верность, не дотрагиваясь до жены как до своей женщины, а Милюзина наполняла все его внимание и мысли только собой. Даже после того, как на свет появилась Яра.
Верей часто спрашивал себя о том, не могла ли Милюзина ревновать и к дочери, но быстро отгонял от себя эти мысли. Нет, даже для морского порождения это было бы слишком. Хотя… Людям ведь ничего из подобного не чуждо. Он знал это по своим знакомым, которые частенько сталкивались с дурными выкидами от своих супруг. И после этого в очередной раз убеждался, что ему дважды повезло с женщинами, пусть они обе и были, мягко говоря, нестандартными.
Одна не способна от него родить.
Вторая вообще не человек.
И он понятия не имел, кого из них любил больше.
Но вот однажды Милюзина приплыла к маяку не с пустыми руками.
«Передай это нашей дочери, Верей».
– Что это? Ракушка? – он с удивлением рассматривал протянутый предмет, не сразу решившись взять его.