Возврата коммунистов почти никто не хотел, впрочем для «Гласности», как и вообще для народа России большой разницы не было. Хотя было вполне очевидно, что лидеры реставрации советского режима будут ориентироваться не столько на Горбачева и Яковлева, сколько на Андропова и Крючкова. В Белом доме кроме Баранникова активно подвизались генерал КГБ Стерлигов, резидент в Японии, ныне президент Калмыкии Кирсан Илюмжинов, масса всякой гебешной мелочи вроде Бабурина, Ионы Андронова, Веденкина, Баркашова. Было очевидно (что я писал еще в девяностом году), что начав делить государственную собственность они никому ее не отдадут. Правда, конечно, Гайдар и Чубайс начали ее раздаривать мало проверенным людям — какой-то шушере из ЦК комсомола. В случае победы Белого дома Аркадий Вольский и Хасбулатов так же бы разделили Россию, но между генералами и полковниками КГБ. Это был не идеологический, а имущественный спор между Гайдаром и Стерлиговым, но для Гайдара важно было не допустить в него наивных русских людей. Бронетранспортеры у Белого дома раскручивали свои башни, поливая свинцом, убивая как на поле боя всех вокруг, а вокруг были мирные москвичи, снайперы прицельно отстреливали прохожих. От танкового обстрела Белого дома и пожара в нем спрятавшиеся в подвале депутаты не пострадали, а вот погибших подростков, пришедших в Белый дом со съезда комсомола никто не считал. По рассказам Руслана Воронцова, который был в Белом доме, в последний день по нему уже не расхаживал в черном кожаном пальто и берете, изображая из себя военного диктатора из банановой республики, генерал Макашов и хотя первый штурм провалился — весь нижний этаж уже был заполнен мародерами. Но после обстрела из танков (без предупреждения и предложения сдаться), после прицельной стрельбы снайперов по окнам и по случайным прохожим, после пожара, где сгорели сотни людей, внезапно появились в Белом доме (еще не сданном) какие-то люди в полувоенной форме и начали методично сносить сотни трупов и какие-то ящики в подвал. Раньше этих людей не было.
По официальным данным (прокуратуры Москвы) только неопознанных трупов было кремировано 2200, а были опознанные, сгоревшие, закопанные без всяких моргов тысяч десять человек по приблизительным подсчетам (человек пятьсот вооруженных). Это чудовищное преступление, Москву умытую кровью, Гайдар пытался не только оправдать, но даже поставить себе в заслугу в предсмертной отвратительной книге «Смуты и институты».
Впрочем, тогда у меня не было сил разбираться, кто лучше из тех кто громил «Гласность» полковник с Лубянки или Илья Константинов из Белого дома, Гайдар пославший снайперов, бронетранспортеры и танки, или Руцкой, призвавший захватить Останкино.
«Чума на оба ваши дома».
Для меня конец девяносто третьего года, кровавый государственный переворот совершенный Ельцином и Гайдаром, был естественным продолжением (завершение оформилось уже при Путине) августовского путча девяносто первого года.
Пришедшие тогда к власти коммунисты нового поколения и чекисты за два года уже усилились настолько, что повторяя демократическую риторику (впрочем, и Сталин ее охотно использовал) были готовы к уничтожению тех реальных демократических свобод, которые были подготовлены русским обществом в последние годы правления Горбачева. На волне хорошо срежиссированного или народного энтузиазма первых лет надежды на свободу, они и пришли к власти.
Теперь им можно и нужно было с этим прощаться, поскольку любая демократия прямо мешала и единоличной власти и переходу государственной собственности в их личную. Крупнейшими врагами был Верховный Совет, когда-то избравший Ельцина и давший ему широкие полномочия, многомиллионное движение «Демократическая Россия», свободная печать со все еще недобитой «Гласностью» и независимые общественные организации. «Мемориал» к этому времени самоуничтожился.
Как был уничтожен «Мемориал» я собственно в подробностях не знаю. Хотелось бы, чтобы когда-то об этом была написана правда с большим знанием дела.
