Один из его основателей и членов правления Дима Леонов — очень энергичный общественный деятель, метавшийся по всей России, пытаясь как-то защитить демократические организации, сказал мне, что Рогинским и Даниэлем было созвано нелегитимное заседание правления, куда были приглашены люди не имевшие права голосовать и на нем было принято решение об изменении устава, о превращении «Мемориала» в историко-просветительскую организацию. Одновременно была прекращена вся общественно-политическая деятельность и сотни тысяч русских интеллигентов по всей стране ожидавших призыва «Мемориала» к защите демократии, разъяснению того, что происходит в стране, оказались «Мемориалом» брошены, преданы. Конечно, это было самое крупное предательство русской демократии, русской интеллигенции, русского народа в истории России. Сергей Адамович, извиняясь, говорил мне, что он голосовал против. Но если бы у него хоть что-то было за душой, в то время он мог не допустить этого предательства. Рогинский объяснял, что иначе наших сотрудников не пустят в архивы КГБ. Леонов и другие основатели «Мемориала», несмотря даже на то, что я предлагал достать для «Мемориала» деньги на издание общественно-политической газеты, были выведены из правления и «Мемориал» из организации созданной и боровшейся против возрождения тоталитаризма превратился в организацию пенсионеров. «Мемориал» больше не интересовался общественной жизнью в России, не выводил на улицы сотен городов десятки если не сотни тысяч русских интеллигентов, создавших по всей стране его отделения. Вероятно, это было величайшее предательство в истории России.
Пару лет назад на вечере памяти Александра Яковлева в Домжуре Арсений Рогинский — инициатор уничтожения «Мемориала», как общественно — политической организации, глядя мне в глаза извинялся, естественно, иначе, чем Ковалев.
— Александр Николаевич был такой великий, такой великий человек. Он пользовался любой возможностью, чтобы подписать у Ельцина бумагу то о реабилитации кронштадтских матросов, то о раскулаченных и высланных крестьянах. Я не понимал и спрашивал зачем это, ведь и так все ясно. А он отвечал, что все может понадобиться, что все может еще стать хуже, а я этого не понимал.
На мой взгляд безразлично — я не собираюсь копаться в его душе — совершила компания Рогинского это предательство России, русского народа, русской интеллигенции по присущей им глупости и безответственности (шедшая вокруг борьба была очевидна), из стремления приспособиться или по прямому указанию «компетентных органов». Мы все встретились с его результатами. Лишь через три года, после начала Чеченской войны, Орлов настоял, чтобы хотя бы там, сперва для приличия (потом он остался единственным в Чечне) «Мемориал» все же работал. Но если бы «Мемориал» существовал и мог вывести сотни тысяч человек в России с протестом и чеченской войны бы не было. Об этом тОрлов молчал. Зато у «Мемориала» был свой дом в Москве и никто никогда его не трогал.
Уничтожением «Демократической России» Гайдар занялся лично. «Дем Россия» к этому времени уже не была «боевой» организацией. Раздираемая противоречиями между пятью ее сопредседателями и борьбой между собой всероссийского и московского аппаратов, она иногда с трудом находила свое место в общественной жизни. Но это была гигантская, бесспорно демократически ориентированная не только организация, но даже просто среда с отделениями в любом городе России. И вообще это было крупнейшее общественное движение, а потом и организация в стране. Гайдар с его естественно гэбэшным происхождением и симпатиями ясно понимал, что это серьезный противник.
Сперва ему удалось уговорить доверчивого Сергея Ковалева, который, как и многие диссиденты — некоторых людей даже тюрьма ничему не учит, и без того верил, что это «мы победили», к тому же в том, что Гайдар великий демократ, Ковалев ни минуты не сомневался. Итак теперь дошедшим до власти демократам нужна «партия власти» (как сформулировал это Гайдар). Абсолютно поразительный по доверчивости, но и по тщеславию, а потому очень удобный, Сергей Адамович к этому времени благодаря хорошо поставленной рекламе стал просто звездой и символом диссидентского движения и благодаря его поддержке все, что дальше делал Гайдар приобрело внешне почти благопристойный вид. Одновременно «неизвестно кем» ночью был разгромлен и разграблен офис «Дем России» в Староконюшенном переулке.
