— Я скажу Добби, чтобы он заварил тебе ромашковый чай и добавил в него несколько капель успокаивающего зелья, — помолчав, произнесла она и вдруг оттолкнула его от себя. — И чтобы я больше не видела, как ты унижаешься! Мы Блэки, а не какие-то грязные отродья! — резко прибавила она и, поднявшись с дивана, вышла из гостиной с таким недовольным видом, как будто он её страшно оскорбил.
Гарри, уставший от непонятных разговоров и действий, прилёг на бочок и протяжно зевнул. Сириус же всё так же сидел на полу и отрешённо смотрел перед собой. Только когда явился домовик, ему пришлось вспомнить, что да, пора бы подняться и уложить крестника в кроватку.
Вечер оказался богат на сюрпризы. Перед приходом целителя Вальбурга многое успела обдумать. Например, то, что если они будут растить полукровку Поттеров, а в этом намерении сына сомневаться не стоило, то нужно действительно позаботиться о его здоровье. Еще не хватало, чтобы люди потом болтали, будто Блэки настолько ослабли, что оставили воспитанника со шрамом или ещё с каким-нибудь незначительным недугом. Именно поэтому, как только Август заявил, что зрение у мальчика слабенькое, она сразу же попросила это исправить. Ещё не хватило, чтобы полукровка Поттеров ходил рядом с Сириусом в очках! Ещё в одном изобретении никчёмных магглов, не наделённых магией. Нет, такое неприемлемо. Рано или поздно Сириус ведь перестанет гулять с мальчиком лишь по маггловским улицам и появятся в Косом переулке или ещё где, и вот тогда люди должны увидеть, что Блэки по-прежнему хороши собой и сильны. Гарри Поттер должен выглядеть соответствующе, а не хиленьким невзрачным мальчиком. Он должен являть собой пример того, как может повезти человеку, если один из Блэков взял его под свою опеку. В этом плане стремление Сириуса, безусловно, следовало поддержать.
Вот только Вальбурга никак не ожидала, что, помимо прочего, Август вдруг обнаружит в мальчике тёмную сущность. Про то, что это такое, она, конечно же, слышала. Слышала, ещё когда была юной незамужней девушкой. Поговаривали, что тёмный маг может разбить свою душу и жить вечно. Может менять своё тело от одного на другое. Вот только не всякий маг может решиться на такое существование. Старшие родственники, более сведущие в подобных вопросах, поговаривали, что потеря части души серьёзно меняет личность. Она теряет часть своих умений, не обязательно умственных, но теряет. Именно поэтому ни Вальбурга, ни её ближайшие родственники никогда не рассматривали подобный ритуал для себя. Они считали, что лучше дожить до преклонных лет и уйти на тот свет с достоинством, чем уподобиться каким-нибудь грязным отродьям и осквернить себя расколом души, даже собранная воедино, она уже никогда не будет прежней так же, как ваза, починенная при помощи Репаро. Трещина останется под чарами и когда-нибудь даст о себе знать.
«Сюрприз» застал Вальбургу врасплох, хоть она и не подала виду. Уж не поэтому ли её младший сын бесследно исчез? Он ведь был такой талантливый и смышлёный… Может, Регулус тоже узнал о Тёмном Лорде что-то такое, что не знали другие? Может, Тёмный Лорд не просто отправил его на задание, а намеренно сгубил, чтобы юноша не подорвал его репутацию? Может, поэтому другие Пожиратели не могли ничего о нём сказать? Возможно, эти бестолочи даже не догадываются, что их жизни ничего для Тёмного Лорда не значат.
Впрочем, предаваться всяким раздумьям не было времени. Сириус воспринял неожиданную новость куда острее, чем она. Он застыл, и его бледное лицо выражало неподдельное потрясение. Вальбурга всякое от него ждала… что со временем он «подрастёт» и займётся делом, поблагодарит за домовика и передаст тому часть забот о полукровке, возможно, снова станет вести с ней разговоры, прислушиваться к её мнению, развеется, вспомнит о личной жизни… Но того, что вытворит Сириус, она тоже не ожидала. Он встал перед ней на колени, как какой-нибудь домовик или грязнокровка, молящий о пощаде. Вальбурга всматривалась в глаза сына, но в них отражалась лишь покорность судьбе. Не такого она от него ждала. Лучше бы Сириус покричал, как делал это раньше, лучше бы сказал, как сильно он ненавидит Тёмного Лорда, разнёс бы что-нибудь, убежал и сел бы на свой треклятый маггловский транспорт, напился… Всё лучше, чем этот нелепый жест отчаяния.
Из-за Сириуса Вальбурга покинула гостиную в разрозненных чувствах и, поднимаясь наверх, ощущала, как её впервые за долгое время терзает беспокойство. Неужели Поттеры были настолько дороги её сыну, что ради их отпрыска он готов хоть пойти на риск, хоть наступить на себя? Всегда дерзкий на язык, взбалмошный, безрассудный и вдруг… Нет, произошедшее отказывалось укладываться в её голове. Вальбурга не остановилась на третьем этаже, где находилась её спальня, не остановилась на четвёртом этаже и решительно двинулась по ступенькам дальше.
