Келер вздохнул и побрел в зал. Расставил книги по местам, посидел, глядя как мальчики надувают губы и лупят неведомого врага, ловко перебирая пальцами, включил телевизор. Девушка в коротком черном платье водила руками по карте, перемещая грозовые фронты и холодные циклоны. В углу экрана маячила реклама мази от боли в суставах.
– Мультфильмов днем нет, – виновато объяснил Келер. Ни кабельного ни спутникового телевидения у него не было, а рогатая антенна не хотела принимать ничего, кроме пяти столичных каналов. Он порылся в шкафу и достал альбом. Ладонью протер его корешок и подсел к мальчишкам.
– Вот, хотите посмотреть? Там тетя Оля и ваша мама в школе. И в институте.
– Угу, – старший из братьев положил альбом на коленки и снова утонул в телефоне.
– У меня там еще телескоп есть. Настоящий, – похвастал Келер, но ответа не последовало.
Он вернулся на кухню, но там никого не было. Оля и Лена стояли на балконе. Лена снова курила, а Оля набивала старыми журналами пакеты из супермаркета.
– Ты чего делаешь, Оль?
– Да тут присесть уже нельзя из-за этого старья. Сейчас вынесу все на свалку, самому же свободнее будет. Это что? – она покрутила у него перед носом заклеенной скотчем коробкой.
– Окуляры от телескопа.
– Телескопа…
Келер посмотрел на пакеты.
– Оставь.
– Пап!
– Оставь. Я сам потом выброшу. Идемте обедать.
Они молча стучали ложками, изредка предлагая друг другу салат и хлеб. На плите неспешно закипал чайник.
– Николай чего не приехал? – поинтересовался Келер, помешивая суп в новой непривычной тарелке. Его любимая глубокая тарелка с едва заметной трещинкой на краю бесследно исчезла.
– Мы машину продали, – сказала Оля. – Он хочет новую купить. Но кредит пока не дали.
– А на электричке значит…
– Пап, не начинай!
Келер кивнул, попросил хлеба. Оля сидела напротив, мешая вилкой салат в огромной миске. Они не виделись почти полгода, но за это время дочь не сильно изменилась, разве что снова покрасила волосы в черный. Настолько черный, что он выглядел неестественным, словно парик, прикрывающий светленькие косички из детства, хвостик из школьных лет, вьющиеся серебристые локоны с выпускного. Короткое черное каре, и неестественно ровная челка обрамляли теперь ее лицо, которое уже не было милым личиком из детских альбомов и воспоминаний, где она приносила им с Аней кашу из цветных ниток и порезанных бумажек в пластмассовых тарелочках ранним субботним утром. Сохранились тонкие губы с маленькими ямочками возле, которые появлялись, когда она улыбалась. Но Оля теперь редко улыбалась. Смеялась часто, но способность улыбаться утратила почти совсем. Искрящиеся снежинки в ее глазах с годами спрессовались в глубокий серый лед.
– А новая машина вам зачем? Старая же хорошая была.
Оля промолчала. Лена поспешно взяла слово и вызвалась приготовить вечером хороший ужин и купить вина.
– Да у меня есть какое-то, – сказал Келер.
– Пап, не смеши. Ему сто лет в субботу.
– Так, хуже оно от этого не стало, – пожал плечами Келер.
Лена улыбнулась и убрала волосы с лица.
– Значить договорились. Ужин за мной.
– Да лучше я сам, – сказал Келер. – Погуляйте с мальчишками в парке, а то не скоро к нам приедете, а у вас в центре воздух совсем не такой.
Лена опустила глаза, поковыряла ногтем клеенку.
– Па, Лена останется, и мальчишки тоже, – сказала Оля, слегка повысив голос. Она словно готовилась к яростной битве, настороженно сверкая глазами из-под челки, но Келер только развел руками.
– Ну, хорошо. Места хватит. У меня же две комнаты. Можно достать матрас из кладовки.
Лена улыбнулась, кивнула, а затем торопливо извинилась и вышла.
– Все курит, – заметил Келер. – А ведь бросала, когда со вторым ходила.
Оля отодвинула от себя тарелки и слегка нависла над столом, опираясь на локти.
– Пап, Лена останется насовсем. Они покупают квартиру.
Келер продолжал улыбаться, хотя неприятным холодком слова Оли разливались в его голове. Засвистел чайник. Оля протянула руку и потушила газ. Одним резким щелчком. В наступившей тишине повисли отголоски давно забытого разговора.
– Папа, мы уже обсуждали это. Мне приглядывать за тобой некогда, у Коли бизнес и мотаться сюда постоянно я не могу.
Слово в слово. Только тогда громче было. И про бизнес как-то убедительнее.
– Сам же знаешь, что тебе там будет хорошо. Будет с кем поговорить, в шахматы поиграть. Ты же сидишь тут один в двух комнатах, даже кошки нет. А если случится что?
– Уже случилось, – Келер поднялся и побрел прочь из кухни.
– Пап!
Мальчишки все еще играли. На табуретке в тарелках остывал суп, альбом лежал на полу. Младший, покачивая ногой, слегка задевал потертый корешок.
Келер поднял альбом, протер рукавом и открыл на случайной странице. Какие-то люди, неестественные цвета старой фотопленки, дежурные улыбки под усами веселых парней, девушки с пышными гривами восьмидесятых – все словно программка циркового шоу. Суровая глубокая реальность – вот она, вокруг.