Горячая вода смыла остатки тревожного сна. Келер задумчиво водил бритвой по скулам, то и дело вглядываясь в свое отражение. Уже не мешало бы подстричься и купить новую рубашку. При мысли о новой рубашке в голове снова всплыл образ Ирины из гостиницы.
– А мы в старый отель больше не будем заезжать? – спросил он, возвращаясь в комнату. На столе стояли тарелки с омлетом, бутерброды и сок.
– Что-то забыл?
– Нет, просто все так неожиданно. Ты звонишь и говоришь, что у тебя проблемы, а уже через час мы собираем вещи и едем в незнакомый отель в центре Москвы. И, как я понял, через полчаса снова куда-то едем.
Лера подняла с пола и показала пустую бутылку из-под виски.
– Не стоит это обсуждать. Иначе придется бежать еще за одной.
Келер вздохнул и опустился в кресло.
– Хорошо. Значит, давай завтракать.
Омлет оказался на удивление вкусным и еще горячим. Келер не мог припомнить, когда он в последний раз получал наслаждение от еды. Масло было мягким, хлеб свежим. Тонкие кусочки рыбы аккуратно ложились на бутерброд, словно были вырезаны по размеру. А еще был кофе, судя по аромату, настоящий.
Покончив с завтраком, Келер понял, что убегать снова совершенно не хочется. Песня с экрана большого телевизора тоже призывала остаться. Лера допивала сок и смотрела на него, слегка наклонив голову.
– Обиделся?
– Совсем нет.
– Я же вижу.
Она приоткрыла окно и достала сигареты.
– Не против?
Келер пожал плечами.
– Ладно, я не права, что недоговариваю тебе некоторые вещи. В конце концов, нам еще добираться до Парижа.
Она выложила на стол небольшую стопку новеньких купюр.
– Я была у бывшей школьной подруги, которая сейчас работает тут в столице. Это ее деньги и ее вещи. На первое время более чем хватит. Мы снимем недорогой хостел на двоих и будем думать, что делать дальше. Питаться будем экономно, вещами я обеспечена, а вот тебе купим новую рубашку и брюки. Вот эти, что на тебе, я уже видеть не могу.
Лера выдула в сторону окна сизую струйку. Она сидела в кресле по-турецки поджав ноги. Ее волосы почти высохли и снова приобрели привычно светлый оттенок.
– Чей это номер? Я не вру, он мой. У меня есть карта гостя, насколько не знаю, но все еще действует. Мы никого не обворовываем и ничего не нарушаем. Вон там, где валяется твое пальто, я за этот номер заплатила. В основном на спине – у приятеля моего отца, которого я считала почти своим дядей и другом, не очень богатая фантазия. Но оставаться тут я больше не хочу. На эту кровать я не вернусь, а спать в кресле, скажу тебе, не слишком удобно.
Келер молчал.
– Мы приехали сюда, поскольку утром хостел найти проще, а о нашей старой гостинице мой дорогой дядя уже, скорее всего, знает. И еще кое за чем.
– Поехали отсюда, – тихо сказал Келер.
– Очень здравая мысль. Только заберу лишние тюбики из душевой. Вдруг в хостеле не окажется шампуня.
В коридоре было тихо. Из окна у лестницы лился свет и ронял неровный яркий прямоугольник на бардовый ковер. Келер поставил сумку и чемодан под ноги и следил за тем, как ползет стрелка над кабиной лифта.
– Подожди минутку, я сейчас.
Лера выудила из кармана карту-ключи побежала в сторону номера, сунув Келеру в руки свою куртку. Через несколько минут она вернулась.
– Все в порядке?
Лера кивнула и улыбнулась. Она тяжело дышала, рукава ее блузки были закатаны по локоть.
Лифт тихо звякнул и открылась дверь, впустив хрупкую девочку в куртке и старика с двумя сумками, а потом медная стрелка этаж за этажом принялась отчитывать их путь вниз.
* * *
Хостел в столице отыскать несложно. Чем меньше твои требования к комнате, тем меньше вопросов задает хозяин. Он берет деньги вперед и показывает, как работает плита на маленькой кухне. Номер небольшой, но в нем есть все, что нужно – даже небольшой холодильник в углу, а в паре минут ходьбы станция метро.
– Пока на неделю, – улыбается Лера. – Если будем съезжать, позвоним заранее.
Хмурый хозяин смотрит на нее, на Келера и снова не задает вопросов.
Когда захлопнулась дверь, Лера разбежалась и плашмя упала на кровать, перевернулась и выдохнула в потолок.
– Как же хорошо!
Келер опустился на диван, удобный и мягкий. На нем стопочкой лежало свежее постельное белье.
– На неделю? Ты отдала почти все деньги.
– Неа. Осталось немного на обед и тебе на рубашку. А брюки я тебе постираю и поглажу эти. Представляешь, я умею гладить и стирать.
Она перекатилась в кровати и теперь лежала, подперев голову руками.
– Скажи, здорово!
– Ты забавная, —улыбнулся Келер и принялся раскладывать вещи.
– А то! Я такая. Маленькая и забавная, – она подкинула подушку под потолок, и та упала ей на лицо. Лера впилась в ее край зубами.
– Ребенок, – сказал Келер.
– Есть хочу.
Лера отпустила подушку и, достав пудреницу, принялась рассматривать себя в маленькое зеркало.
– Отец, а я сойду там за свою?
– Где? – не понял Келер.
– В Париже, конечно. Говорят, парижанки красивые. Худенькие, – она похлопала себя по плоскому животу, – большеглазые. Надо тушь купить.
Келер, проходя мимо, погладил ее по макушке.
– Ты прелесть. Настоящая француженка.
Лера критически взглянула в зеркало.