Холод в мужском взгляде исчез, сменившись заинтересованностью. Такой же острой и опасной, как отточенный клинок. Уголки дивных губ чуть приподнялись в самодовольной усмешке.
– Какая неожиданная встреча… – иронично произнес эльф, намекая, что таковая та лишь для него. А не для преследовательницы в моем запыхавшемся лице. А после – шагнул навстречу, при этом щелчком пальцев убирая охранные чары. Тот самый барьер, что не давал другим адептам приблизиться к послам помимо их воли. – Одри Хайрис, если я не ошибаюсь?
«Какой осведомленный, однако», – мысленно поморщилась я, потому как, в отличие от остроухого, имени собеседника не знала. Жаль, что это был не вчерашний эльф. Того-то Ричард назвал и это имя я запомнила. Так что с досадой пришлось признать:
– Да, Одри Хайрис. А вы?.. – протянула, намекая, что дивному неплохо бы представиться.
Легкое изумление на мужском лице перешло в недоумение. «Ты не знаешь, кого пыталась догнать?» – словно вопрошали взметнувшиеся золотистые брови. Как будто их обладатель был абсолютно уверен: уж его-то имя известно всем девицам академии.
Я пожала плечами, так же без слов отвечая: «А почему нет?». Вслух же произнесла совершенно другое:
– Вообще-то я хотела узнать, где Ким? Вы с ней под руку уходили из бального зала сегодня…
– А что я получу за эту информацию? – спросил эльф, видимо, решив, что мой вопрос – лишь предлог для беседы.
А затем, так и не представившись, столь провокационно посмотрел на меня, что будь я отцом молодой девицы, то после такого взгляда обязала бы остроухого жениться на дочери. Потому как под подобными взорами юные девы часто теряют все: голову, честь, панталоны…
Меня же это разозлило. Этот тип совсем офонар… обостроухел? Решил, что стоит улыбнуться, и я побегу за ним волосы назад? И плевать, что совсем недавно именно так и было. Это – другое!
– Скорее, что не получите, – ответила я улыбкой кобры. – Первого и единственного драконьего предупреждения. На дуэль.
– И за что же? – соблазнительная улыбка истаяла с губ дракона вешним снегом, а в холодных голубых глазах заплясала вьюга. – Помнится, сын неба может бросить вызов, если только кто-то покушается на его сокровище. А если сокровище само идет другому в руки…
– Или его могут выкрасть против воли, – парировала я. – Ведь свидетелей нет… Так что слово против слова. А клятвы всегда можно обойти искусными формулировками. Вам ли не знать…
– И где это ты так хорошо научилась шантажу? – спросил дивный.
М-да… Похоже, мы быстрее перешли на «ты», чем к переговорам.
Смерив сына леса ответным взглядом, промолвила:
– Кажется, в последней фразе в слове «дипломатии» десять ошибок, – мило улыбнулась я и вернулась к своему вопросу: – Так где Ким?
Эльф на это досадливо поджал губы, видимо, поняв, что недооценил противника. А мы именно ими сейчас и были. И похоже, что в его голове одна версия относительно меня только что сменилась другой.
Я же убедилась в том, о чем подозревала: простым этот разговор не будет. И хорошо, что он тета-тет. Окажись шпионское посольство в полном составе, было бы в разы тяжелее.
– Я не обязан тебе докладывать, – процедил сквозь зубы дивный гад.
– А это и не доклад. И даже не донос. И, замечу, пока не вербовка, – холодно, в истинно эльфийской манере, отозвалась я. С намеком так.
Остроухий агент в ответ полоснул взглядом. Зацепила. Да так, что сразу – и под жабры.
– Одри Хайрис… А ты, оказывается, совсем не подарок, – холодно, аж простуду схватить можно, и четко произнес дивный, намекая, что судьба в моем лице подкинула, как думал этот тип, презент, а оказалось – разрывное проклятье.
– Ну так никто день рождения и не празднует, – протянула с намеком, что и один остроухий тут хоть и первородный, но отнюдь не бессмертный…
– Поэтому-то и я удивляюсь, как его высочество получил такой дар… И не из клюва ли ворона? – протянул шпионистый гад.
Да уж… Всегда подозревала, что в этих первородных теплоты и дружелюбия столько же, сколько у трупа. В смысле, ноль. Зато из витиеватых речей и запутанных намеков можно такой невод сплести, что целого дракона в крылатой ипостаси поймать в такую сеть можно.
Вот и сейчас один остроухий экивоками дал понять, что меня считают агентом тайной канцелярии, так сказать, подставной истинной. Ведь вороны были символом шпионской братии. Но все это было озвучено по-эльфийски: в паузах между слов. Так, чтобы и не подкопаться.
Вот только если дивный засланец думал, что от такого заявления я стушуюсь и отступлю, то он просчитался. В переговорах с контрагентами отец учил меня трем вещам: упреждать удар, если не вышло – его держать, а после – атаковать самой, не давая передышки противнику. И сейчас я последовала папочкиному совету.
Вместо того чтобы замять эту тему, вскинув бровь, поинтересовалась:
– Получают обычно посылку по почте. А рыцари своих избранниц заполучают… И, я теряюсь в догадках: почему столь хорошо знающий имперский язык посол так неточно выражается?
– Может быть, потому что кто-то слишком хорошо ведет допрос? Прямо как опытный агент тайной канцелярии, – вновь намекая на то, чего нет, произнес дивный.
