Образ принца, взламывающего оконную створку снаружи, потеснил картину высочества, умыкающего из коридора колченогую табуретку.
– Угу. Пришлось даже консультироваться с Риком ради такого дела. У него-то опыт в подобном большой. А у меня первый… – нехотя признался Ричард. Я же сделала вид, что мученическое выражение «Женщина, я признался тебе в самом постыдном, что тебе еще нужно?» мне просто привиделось. И вдруг дракон добавил: – У меня с тобой, Одри, многое впервые.
«Да, мусорную кучу он мне долго не забудет», – подумалось вдруг. Но Ричард имел в виду не ее, оказывается.
– Например, этой ночью я впервые забрался к своей девушке через окно. А еще сегодня я впервые так сильно боялся потерять кого-то… До безумия. Одри. Я едва с ума не сошел, когда получил сигнал об активации родового перстня.
– Так вот как тебе удалось так быстро найти меня в лаборатории, – поняла я.
Ричард на это ничего не ответил. Вместо этого он встал перед моей лекарской койкой на одно колено, взял мою руку, посмотрел в глаза, уверено, словно тот, кто все решил и готов это произнести вслух, понимая последствия и, возможно, апокалипсисы, произнес:
– Одри Хайрис. Я не хочу потерять тебя. Никогда. Позволь мне взять тебя под свою защиту, под свое крыло. Но чтобы у меня было больше прав тебя оберегать… Согласна ли ты стать моей невестой?
Я сглотнула. Медленно-медленно выдохнула. И, проглотив ком в горле, произнесла:
– Если это нужно для твоего плана…
«…то не нужно давать мне ложных надежд», – сказать не успела.
– Это нужно для меня, – посмотрев на меня снизу вверх, выдохнул Ричард. – Будь со мной, Одри Хайрис. Я могу предложить тебе лишь свое сердце. Ни тихой уединенной жизни, ни радушных родственников, которые соберутся за семейным столом в праздник излома зимы, ни маленького уютного домика где-нибудь в сдобном квартале, ни размеренных дней… Ничего этого я не смогу тебе дать. Зато с лихвой – опасностей, интриг, политики и долга. Я пойму, если ты, взвесив все, откажешься…
Дракон замолчал, не договорив, а я вдруг осознала, что…
– Ричард, ты делаешь мне предложение или пытаешься отговорить? – выпалила я.
– Я пытаюсь быть с тобой честным. До самого конца честным. Абсолютно.
Кажется, в этот момент время застыло. И его громадная, беспросветная пропасть замерла передо мной так близко, что еще немного – и я сорвусь в эту бездну.
Да, быть рядом с наследником трона, а потом и правителем – не сказка, а тяжкий труд. Это я понимала как никто, работая рядом с отцом. Да, папа не был императором. Но империю, однако, имел. Свою, торговую. Управление ею съедало все его время, силы… Не будет ли так же и сейчас? С Ричардом. Готова ли я к такой жизни?
Прислушалась к себе и поняла… Да! Ради того, кого люблю, – готова. Вынести все. Даже корону.
– Будь таким абсолютно честным со мной всю нашу жизнь… – выдохнула я, сама до конца не веря в то, что говорю.
Ричард на миг замер, осознавая услышанное, и враз севшим голосом произнес:
– Это значит «да»?
– Да, – тихим эхом отозвалась я.
– Одри, ты сделала меня самым счастливым мужчиной на свете…
И тут мой голодный организм решил, что ему до звания «самой счастливой женщины» не хватает самой малости: калорий. И почтил этот миг минутой урчания.
Я, ощутив укол смущения, попыталась оправдаться:
– Просто ничего не ела со вчера…
– У меня в сумке были дежурные бутерброды, – спохватился Ричард.
Но песценот оказался проворнее… Малыш подбежал к углу, где меж ночных теней, оказывается, затаились вещи дракона, и жестом профессионального воришки стянул оттуда шуршащий сверток, чтобы вручить его мне.
А после с победным видом посмотрел на Ричарда: мол, и кто после этого из нас настоящий кормилец и добытчик для этой блондиночки?
Я же ответила на этот вопрос активным жеванием. Есть хотелось зверски. И лишь на середине бутерброда поймала себя на мысли, от которой даже поперхнулась. Получается, я обокрала принца по полной!
Сначала угнала у него карету, затем отобрала плащ. А теперь вот и объела. Но Ричард, кажется, против этого не возражал, его все устраивало. А для счастливых отношений главное, когда обоих друг в друге все устраивает. И вы готовы мириться с недостатками своей половины. Иногда с такими большими недостатками, как трон или покушения.
Последние меня волновали в данный момент гораздо больше. Этими-то тревогами я с Ричардом и поделилась.
– Я тоже думал об этом… – задумчиво произнес дракон после того, как выслушал мой рассказ о том, как произошел поджог и кто может за ним стоять. – Особенно в свете того, что твой опекун вчера на допросе скончался…
– Как? – ошарашенно выдохнула я.
– Клятва о неразглашении: Костас не хотел давать показания, но можно ведь задать вопрос так, что и не заметишь, как начнешь отвечать…
Я на это лишь мысленно хмыкнула, вспомнив, как принц выпытывал из духа нужную ему информацию. А Ричард, не подозревая о моих мыслях, продолжил:
