– А мои записи – навсегда, – в тон ушлому Фирку добавила я. – Нет уж, мои лекции идут в комплекте только со мной целиком.
Предлог, чтобы выйти сразу и из неловкой ситуации, и из парка, был так себе. Но каланча, бросив быстрый взгляд на меня, потом на эльфа, кажется, о чем-то догадался и с горячностью произнес:
– Тогда мы готовы понести и тебя, и лекции, и наказание за нашу навязчивость, – выдохнул он и продолжил: – Даже на руках! Куда-нибудь до ближайшей скамейки. Но лучше – аудитории. Там перерисовывать удобнее.
– Нет уж, до нее я лучше ножками дойду, – возразила я.
– Можно ножками и под ручку, – тут же отозвался долговязый и галантно предложил мне согнутый локоть, встав спиной к дивному так, как будто того и не было.
Я услышала, как фыркнул остроухий. Еще бы! Его общество предпочли какому-то конспекту! Да как стремительно предпочли: разговор с одногруппниками занял у меня меньше минуты. Дивный ни единой фразы вставить не успел. А Вир тем временем уже оказался с другой от меня стороны, скопировал позу заклятого приятеля, и вот уже я то ли в сопровождении двух адептов, то ли под конвоем отправилась прямиком к ближайшему корпусу.
– Значит, все же Одри… – слова, сказанные вроде бы негромко, словно нож врезались мне в спину.
Ну не дивная ли сволочь?! Впрочем, эльфус больше ничего не добавил. Лишь его пристальный взгляд свербел меж лопаток.
Ну да, господин шпион, понимаю, некрасиво получилось: двое ушлых адептов только что увели у вас из-под носа то ли объект для соблазнения, то ли для слежки. В общем, для политических, но никак не романтических отношений.
«Вот как так-то? Я же писала любовный роман, а не шпионский детектив», – подумала с досадой, когда двое одногруппников в прямом смысле увели меня от неприятностей. Остроухих таких.
Так что я даже не сопротивлялась: шла под белые рученьки прямиком к корпусу. Тот, к слову, оказался артефакторским.
Поиск аудитории у шустрого Фирка много времени не занял. И спустя буквально минут десять оба одногруппника уже засели за переписывание конспекта. Правда, они то и дело спрашивали меня, что значит тот или иной символ.
– Ты тут галку чего поставила? – без обиняков уточнил Вир и ткнул своим загорелым пальцем в одной из строчек.
– Это сокращение. Означает «который», «которая», «которое», – пояснила парню.
– А вот этот квадратик что обозначает? – полюбопытствовал долговязый.
– Слово «клетка», – терпеливо расшифровала я.
– Тогда две параллельные наклонные и перечеркнутые знаком равенства – решетка? – догадался Фирк.
– Верно, – одобрительно произнесла я.
– А нельзя было просто написать словом? – фыркнув, спросил Вир и мотнул своей косицей, которая смотрелась на макушке весьма экзотически с учетом того, что вся остальная голова была выбритой. И этот маг говорит мне о простоте?
– Слово пишется дольше, а я хотела законспектировать все и подробно, – терпеливо пояснила я.
– Теперь ясно, почему ты сказала, что просто так записи нам не отдашь, а только в комплекте с твоей персоной, – по-доброму ухмыляясь, отозвался долговязый. – Тебе бы работать в тайной канцелярии шифровальщиком.
– Ну да, мы бы без пояснений ничего не поняли, – поддакнул лысый и продолжил строчить.
Я на это только шумно вздохнула и подошла к окну. Пальцы сами собой начали отбивать дробь, выдавая тем легкую нервозность. А все оттого, что совсем скоро должна была состояться наша с принцем случайная встреча…
На улице уже начинало смеркаться. Солнце постепенно опускалось к горизонту, его начавшие розоветь лучи отражались в оконном стекле, освещали вызолоченные клены, охряные листья рябин, благородный терракот каштанов.
Осень хитрила, как плутовка-лиса: манила сквозистостью крон, мела хвостом ворохи опавших листьев по брусчатке. Она – единственная, кто мог, обнажаясь, скрывать: оголять ветви и прятать под пестрым ковром следы минувшего лета. Или не единственная?
Вдруг вспомнилась девушка-осень… Бриана Тэрвин. Та ли она злодейка, за какую себя выдает? Я задумалась. Да так, что очнулась, лишь когда раздался удар колокола, оповестивший об окончании очередной лекции.
Тут-то я и спохватилась. Ричард же сказал, перед четвертым занятием встречаемся у расписания!
– Закончили? – резко отвернувшись от окна, спросила я у адептов.
Фирс, приподняв голову и оторвав взгляд от листа, ответил первым:
– Да, Одри, почти. Буквально пара абзацев осталась…
Вир же, перед тем как ответить, отложил перо и, с наслаждением размяв пальцы, протянул:
– Еще страница-а-а, – и зевнул, чем слегка выбесил.
«Этот здоровяк легок на отъем конспектов, а на подъем, похоже, наоборот», – глядя на лысого, подумала я и обратилась уже к Фирку:
– Давай дописывай быстрее свои абзацы! Мне нужно бежать.
Долговязый тут же застрочил пером, кажется, даже не глядя на то, что пишет, и лишь читая выведенные мной литеры. А я стояла над ним, едва ли не пританцовывая от нетерпения. И только каланча поставил последнюю точку, как я тут же подхватила свои листы с конспектами, запихнула их в сумку и, протараторив: «Пока-пока!», вылетела из аудитории. Позади донеслось возмущенное:
– А как же я?!
