– А я о лавандовой пастиле, – произнесла, не задумываясь. Конечно, хотелось мне иного, но озвучивать свои настоящие желания я, увы, не могла. Так что ограничилась сладкими и даже не мечтами, а воспоминаниями: именно такую пастилу готовила раньше мама.
– Ты так ее любишь? – видимо, спросила, лишь бы что-то сказать, Ким, и не догадываясь, что я думаю о той, кого больше нет.
– Очень, – невнятно протянула я, чувствуя, как слипаются глаза. И уснула.
А утром меня ждали сразу три открытия. И первое из них – это глаз. Вторые же были новостями. Оказалось, что белый, пушистый и абсолютно чистый Малыш решил очернить себя очередным побегом. Снова. И если песценот исчез, то кое-что вместо него у Ким появилось. Если точнее – то у подруги проснулась жажда бурной деятельности.
Она так разволновалась по поводу предстоящего бала, на который еще вчера раздумывала, идти ли, что нервы не выдержали у меня.
– Ну уж нет! Я туда заявлюсь! – бахнув кулаком по столу, запальчиво припечатала подруга. – Одна! Назло всем этим приглашунам!
И чтобы не ударить в грязь лицом, подруга решительно взялась за краски для оного. Она и меня хотела «припудрить», но я, малодушно подхватив сумку, пробормотала, что мне нужно в библиотеку дорешать задачи.
Вот только до последней я не дошла, свернув в родной корпус. Рассудила, что там в выходной будет народу поменьше, зато свободных аудиторий – побольше.
Так и оказалось. Кабинет, где у нас проходили расчетные практикумы с профессором Рипли, был пуст. Вот только когда я села за стол и открыла папку, выяснилось, что все задания уже сделаны! Причем написаны знакомым таким почерком… На губы сама собой скользнула непрошеная улыбка. Ричард.
Да, нам с ним осталось совсем немного до конца сюжета, не больше суток и одной главы. Но мне хотелось, чтобы это было наше время. То, которое я буду вспоминать… Правда, если удастся уцелеть. Ведь я не знала, есть ли жизнь после эпилога…
И если все же есть, то с учетом моего нынешнего положения и статуса принца, нам с ним ничего не светит. Он наследник, я обнищавшая аристократочка из захудалого рода…
Стоило подумать о дракошестве, как браслет под манжетой чуть нагрелся, предупредив о пришедшем сообщении: «Буду ждать тебя в час аметиста у крыльца общежития», – гласила надпись, высветившаяся на металле.
«Буду», – ответила я, и тут же литеры, неярко вспыхнув, исчезли на пластинке.
Вздохнув, малодушно еще немного посидела в кабинете и начала собирать листы, затем засунула в торбу бутылек с чернилами. Уже потянулась к писчему перу, свесившемуся с края парты, как случайно толкнула столешницу, и оно покачнулось, покатилось и упало. Я нырнула под стол за ним и тут услышала, как скрипнула дверь и в аудиторию вошли, судя по шагам, двое.
– Здесь мы можем поговорить… – раздался знакомый голос. Тот самый, который придирался к каждой решенной мной задаче.
Магистр Рипли!
– Вы уверены, что справитесь с поручением? – вкрадчиво поинтересовался – словно стылый осенний ветер прошелестел в кроне – незнакомец.
– Да, – уверенно произнес наставник, – но хочу заметить, что она девушка умная и талантливая, поэтому я думаю, что не стоит…
– Думать – не ваше дело. Ваше – действовать. Так что добейтесь отчисления. Это приказ.
Последние слова полоснули, словно лезвием. Услышав их, я замерла. Мир вокруг треснул и рассыпался на тысячи осколков, словно стекло, в которое бросили камень. Время остановилось, и я ощутила, как души коснулось холодное дыхание пустоты.
Вихрь из противоречивых чувств и догадок захватил меня, и лишь в ушах набатом стучал бешеный пульс.
Да, имени произнесено не было, но почему-то у меня появилась абсолютная уверенность: речь идет обо мне. Может, потому что сказанное оказалось созвучно моим догадкам и… Я беззвучно сглотнула, боясь выдать себя хоть звуком.
Любитель отдавать приказы, между тем, коротко попрощавшись, чеканным шагом покинул кабинет. А вот магистр остался. Мгновение, второе, третье… Эти секунды были наполнены беззвучием и нервным ожиданием. А затем раздался удар, короткий и глухой, словно кто-то врезал кулаком по столу.
– Добейтесь отчисления, – передразнивая своего недавнего собеседника, раздраженно протянул Рипли и, постояв немного, словно пытался обуздать гнев, профессор ушел.
Я еще немного выждала и осторожно приподнялась из-за стола. Посреди одной из парт первого ряда зияла внушительная вмятина. Не иначе магистр на эмоциях, когда вымещал свою злость, забылся, и его дар вышел из-под контроля? Интересно, что его взбесило? И почему он не мог возразить? Неужели мой опекун столь силен, что заставил даже ворчливого и несговорчивого профессора… Столько вопросов и ни одного ответа.
А ведь я писала простую историю! Линейную, безо всяких ответвлений. С понятной злодейкой, любовной любовью в заповеданных ромфантом традициях, когда в беседке, увитой плющом, стоят трое: она, он и у нег…
