Соседям в этом плане сильно хуже — не настолько у них народ понимающий, плотность населения во много раз выше, эффекта «низкой базы» типа нашего не было — это когда жизнь впроголодь за несколько лет становится жизнью сытой — не было и крепкой вертикали власти, вместо которой у них там непостоянный баланс сил между элитариями. Вот последним коммунистов попользовать так или иначе нравится, и Европа ныне трещит по швам. Стачки, забастовки, вспышки беспорядков, переполненные «политическими» тюрьмы — все это настроения уважаемым партнерам не добавляет, как и собственно податному населению не добавляет процветания.
Некомфортно мне — Вильгельм вообще-то в Большой войне должен на моей стороне воевать, а у него внутри страны такой неприятный бардак. С другой стороны — потенциальным врагам еще хуже, во Франции за 85-й года четыре президента руками бомбометателей сменилось, и кандидаты на такую суровую должность выглядят очень грустными — боятся, бедолаги.
Некомфортно мне и из-за того, что ситуация на Балканах стремительно накаляется. Мои «прокси» моими быть перестали — уверовав в себя и полюбив деньги и обещания всяческой поддержки Франца Иосифа, они копят обиды на вчерашних союзников, видят в сладких снах карты с совсем другими линиями границ, причесывают армии и изо всех сил готовятся ко «второму раунду». Лучше всего дела идут у Болгарии — она побольше, армия — посильнее, и потому заключить союз может с кем захочет и приговорить того, кого захочет. Посылаю туда обильные сигналы формата «одумайтесь, придурки — турки с австрияками не дремлют!», но каким кретинам какие-то там «сигналы» мешали с самодовольной рожей лезть в петлю?
Отдельной головной болью является нытье Кристиана. Швеция, мол, встала на путь империалистического хищника, и того и гляди на Данию свои войска двинет — понравилось, мол, Оскару Англию завоевывать, еще хочет. Это он зря — Оскар знает, что за Данию я прямо «вписаться» буду обязан, и себе он не враг — просто будет копить силы к Большой войне, окончательная конфигурация на которую все еще не ясна. Королю датскому, однако, объективная реальность до одного места, и он таки «наныл» пару сотен моих ЧВКшников, которые обучают датчан военной мудрости. Больше нельзя, потому что шведы загрустят и начнут укреплять границу, а меньше — несолидно и обидно для такого полезного для планеты Кристиана.
Но это все — дела международные, а вот внутренние для меня стали неиссякаемым источником радости. Совсем как в Советском телевидении дела идут — надои растут, урожаи — множатся, скотина домашняя плодится как умалишенная, по всей стране набухают паевые общества, которые скоро похоронят частного сельхозпроизводителя как класс, а в этом им помогают центры по прокату сельхозинвентаря и техники — нынче нефтяных тракторов в России очень много, как своих, так и импортных. Лошадка, конечно, пока доминирует над машиной, но явление это временное.
Хороша и индустриальная компонента — электрификация шагает по стране, вслед за ней идут исполинские заводы, в числе которых настоящий хай-тек, получающий алюминий электрическим способом. Вот последний в приемлемых количествах и по приемлемой стоимости на планете пока есть только у нас, и благодаря ему завтра, третьего сентября 1895-го года, я отправлюсь на секретный полигон, любоваться очередным научно-техническим прорывом.
Хуан Фалько работает в России посланником Испании, и по родословной является принцем Пио. Характер от этого имеет несколько заносчивый, и питает откровенную неприязнь к разного рода плебейским забавам вроде либеральных и тем более социалистических реформ. В том числе — тех, которые проводит его собственное правительство. Преданность долгу, однако, у него наличествует в полной мере, и работу свою он старается делать на совесть. Не так уж ее и много — ходит по приемам, отрабатывает формальные мероприятия, а основную долю дипломатической нагрузки тащат его подчиненные. Словом — не работа, а сплошная череда праздников у нашего принца.
По крайней мере, так было до недавнего времени.
— Смотрите, Ваше Высочество, какая прелесть! — с широкой улыбкой повертел я в руке консервную банку (без крышки, это ж образец) из чистейшего алюминия.
